Несомненно, фильм «Город без ночи» далеко не совершенен в художественном отношении: недостаточно мотивированы поступки главного героя, недостаточно ярки и выпуклы образы второстепенных действующих лиц и т. д. Однако, как это не раз наблюдалось в ходе идеологических кампаний в КНР, произведение критиковали отнюдь не за его действительные недостатки. Газета «Гуанмин жибао» считала «Город без ночи» «фильмом, говорящим от имени буржуазии». Возмущение критики вызывают, например, нежность и любовь Чжан Боханя к дочери (разве могут быть подобные добродетели у представителя буржуазии?!); да и положительное отношение автора к дочери Чжан Боханя тоже осуждается: хоть она и ушла из дома, но, во-первых, не столько из-за «классовых разногласий» с отцом, сколько из-за пощёчины, которую она от него получила, а во-вторых, она ему, в конце концов, написала, не смогла забыть своих родителей, окончательно отречься от них, хотя они и капиталисты[886]. Таким образом, по мнению официальной критики, автор «Города без ночи», как и Ся Янь, воспевает и приукрашивает капиталистов, пропагандирует отказ от классовой борьбы и т. д.
В июне в газете «Гуанмин жибао» была помещена статья известной писательницы Цао Мин, которая патетически восклицала, что, посмотрев этот фильм (через восемь лет после премьеры!), она не поверила своим глазам. Соглашаясь со всей той критикой, которой подвергли фильм и профессионалы, и «широкие массы зрителей», Цао Мин писала:
«Рабочие говорят верно: это ядовитый сорняк в саду, где расцветают сто цветов. Это гимн буржуазии, ещё более откровенный, чем „Ранней весной, в феврале“, „Превращение Севера в Юг“, „Лавка Линя“»[887].
Критика музыковедов
В июле 1959 г. в редакционной статье журнал «Жэньминь иньюе» («Народная музыка») писал:
«Нам необходимо иметь самых разнообразных мастеров музыкально-исполнительского искусства. Нужно воспитать не только много мастеров, блестяще знающих музыкальное искусство различных национальностей Китая, нам необходимо ещё и множество мастеров, полностью овладевших богатством мирового музыкального искусства, например знатоков творчества Шопена, Бетховена, Паганини и т. д.»[888].
Это, казалось бы, столь очевидное и справедливое положение, без которого немыслимо развитие и обогащение национальных культур, в период нового наступления маоцзэдунистов было не только поставлено под сомнение — оно было осуждено как вредное, проповедующее цветение не «социалистических цветов», а «капиталистических и даже феодальных», как одно из проявлений влияния «буржуазной и феодальной идеологии на социалистическую музыку»[889]. Именно так расценил своё прежнее выступление журнал «Жэньминь иньюе» в покаянной статье, появившейся спустя пять с лишним лет. Статья 1959 г. теперь была заклеймена как «содержащая серьёзные ошибки, отход от политики партии и идей председателя Мао в области литературы и искусства»[890]. Этот «отход», по всей видимости, заключался в призыве к изучению и максимальному использованию музыкального наследия, как национального, так и зарубежного.
Кампания, развязанная против музыкантов и музыковедов, исповедующих взгляды, которые не втискиваются в рамки «идей председателя Мао», сконцентрировалась прежде всего вокруг этой проблемы.
886
Гуанмин жибао. 17.Ⅴ, 12.Ⅵ, 7.Ⅶ; Жэньминь жибао. 17.Ⅵ; Вэньи бао. 1965, № 7. Туанмин жибао. 17.Ⅵ.1965.