Объектом главного удара критики с самого начала кампании был избран Ли Лин, автор многочисленных статей по вопросам музыкально-исполнительского искусства, подавляющее большинство которых было написано за несколько лет до этого. Задавшись вопросом, согласуются ли эти работы с «социалистическим направлением в литературе и искусстве и с идеями председателя Мао в области литературы и искусства или резко расходятся с ними»[891], официальная критика пришла к выводу об их «антисоциалистической, прокапиталистической, проревизионистской» направленности. Таким образом, приверженность к «ревизионизму» была сочтена главным грехом музыкальной интеллигенции и отождествлена с антисоциалистическими, прокапиталистическими устремлениями.
Особенно яростному обстрелу подвергались заявления Ли Лина о важности так называемой лёгкой музыки. На протяжении десяти с лишним лет Ли Лин и другие китайские музыковеды пытались доказать право так называемых лёгких музыкальных жанров на существование в Китае, считая, что «проблемы лёгкой музыки — это серьёзный вопрос музыкальной жизни масс…»[892].
В понятие «лёгкой музыки» входят любовная и гражданская лирика, эстрадные музыкальные миниатюры, танцевальные мелодии и ритмы. Вот что говорил об этом Ли Лин: «В лёгкой музыке чаще всего оказывается предпочтение любовной тематике, житейским мелочам, но её средствами можно отражать и очень значительные темы, это популярная музыка. Большая часть музыкальных произведений легкого жанра подобна произведениям живописи, которые изображают пейзажи, цветы и птиц, декоративным панно и т. д.», но в то же время эта музыка «не избегает глубоких и серьёзных тем», она тоже «отражает борьбу народа в жизни».
«Задача лёгкой музыки,— продолжал Ли Лин,— состоит не только в том, чтобы наполнять радостью повседневную жизнь народа, она одновременно должна быть также могучим боевым оружием, вдохновляющим широкие народные массы на осуществление социалистического строительства, коммунистического воспитания, разоблачение врага и нанесение удара по врагу»[893].
Гонение на западную музыку, на гуманистические тенденции в культуре приводят к появлению таких «откровений», которые могли бы показаться смешными, если бы не были признаком определённых социальных явлений, что делает их уже опасными. Так, «Гуанмин жибао» опубликовала статью сотрудника Института микробиологии АН Китая, который исповедовался в том, как его «разлагали» симфонии Бетховена[894]. А в журнале «Чжунсюешэн» («Ученик средней школы») была помещена заметка школьника, в течение семи лет обучавшегося игре на скрипке у одного профессора. Оказывается, при изучении некой иностранной мелодии «Далеко, далеко…» профессор заявил ученику, что в его игре «нет чувства».
«А ведь песня эта — о любви,— рассуждает ученик,— вот я и стал вникать в текст, вдумываться в тему и в конце концов дошёл до того, что всюду стал искать лишь любовь и совершенно запустил школьные занятия».
«Я пришёл в себя лишь тогда,— сообщает юный музыкант,— когда в школе началось воспитание по уничтожению буржуазной и становлению пролетарской идеологии. Вот тогда я понял, что перемены, происшедшие во мне,— это отражение классовой борьбы, которая идёт рядом со мной. Когда профессор говорил, что в моей игре „нет чувства“, он именно и хотел, чтобы я стремился к буржуазным вкусам в искусстве. Он не учил меня игре на скрипке, а давал мне яд»[895].
Все эти «дискуссии» послужили «артиллерийской подготовкой» к тому основному наступлению на прямых и потенциальных противников «линии Мао Цзэдуна», которое развернулось в полную силу к лету 1966 г. Сигналом перехода к атаке было наступление на драматургию, которая оказалась областью наибольшей концентрации не только эстетических, но и идейно-политических противоречий между «двумя линиями».
10 ноября 1965г. в шанхайской газете «Вэньхуэй бао» появилась статья Яо Вэньюаня «Критика новой исторической драмы „Отставка Хай Жуя“»[896]. В редакционном предисловии, предпосланном статье, У Хань обвиняется в приукрашивании образа феодального чиновника, сознательном сочинении подобного произведения для воодушевления правых элементов, разгромленных ко времени создания пьесы, и во «вредном влиянии на умы». В то же время редакция газеты всё ещё пытается играть в «дискуссию», заявляя, что «в идеологических кругах нашей страны существуют различные мнения» по поводу изображения исторических личностей и исторических событий средствами искусства, и призывая в дискуссионном порядке разобраться в этих вопросах.