В 1966 г. газеты отмечали, что 160 тыс. работников литературы и искусства «служат рабочим, крестьянам и солдатам» и теперь «в моральном облике интеллигентов произошли очень большие изменения; это новое явление, весьма редкое в истории КНР»[984].
А в 1969 г., если судить по сообщениям западных наблюдателей, уже 25 млн человек, или 15 % населения всех городов, были отправлены в деревню.
Впрочем, и китайская пресса тоже отмечала небывало широкий размах этой «деятельности». По сообщению из Чэнду (провинция Сычуань) только за первые месяцы 1969 г. из Чэнду, Чунцина, Цзыгуна и других городов провинции в горные районы на постоянное жительство было отправлено более 260 тыс. выпускников различных учебных заведений[985]. «Жэньминь жибао» сообщала, что из Пекина, Шанхая и ряда других городов «за последние полгода (с начала 1969 г.— С. М.) было отправлено в деревню в несколько десятков раз больше образованных молодых людей, чем за 10 лет до великой пролетарской культурной революции. За последние полгода миллионы выпускников начальных, средних и высших учебных заведений всей страны с огромным энтузиазмом отправились во внутренние и пограничные сельские районы»[986].
Колоссальное увеличение числа людей, выехавших из городов в деревню (разумеется, только «добровольно», «горячо откликнувшись на призыв председателя Мао»), связано и с расширительным толкованием самого понятия «интеллигент». Теперь сюда включались (и, следовательно, подлежали перевоспитанию) все юноши и девушки, имеющие хотя бы маломальское образование.
Огромная армия хунвэйбинов, чувствовавшая себя «воспитателем интеллигентов» в годы «культурной революции», теперь сама попала в разряд тех, кого непременно следует «воспитать заново»,— им были приписаны ужасные пороки, свойственные, по утверждениям маоцзэдунистов, всем интеллигентам. Совместная передовая журнала «Хунци» и газет «Жэньминь жибао» и «Цзефанцзюнь бао» заявила об этом с полной ясностью:
«В ходе великой пролетарской культурной революции молодые интеллигенты, маленькие генералы-хунвэйбины, совершили большие подвиги. Это следует признать полностью. Однако им также необходимо идти по пути, который был обязательным для революционной интеллигенции, начиная с периода „движения 4 мая“,— по пути слияния с рабочими, крестьянами и солдатами. Дело революции требует, чтобы в нём участвовало как можно больше интеллигентов. Однако очень многие интеллигенты обычно бывают неустойчивыми и непоследовательными в революционной деятельности. Эта слабость интеллигенции — неустойчивость и непоследовательность — может быть преодолена только в ходе длительной революционной борьбы, в процессе слияния с широкими массами рабочих, крестьян и солдат. Интеллигенты должны проникнуться решимостью на длительное время и совершенно искренне просить рабочих, крестьян и солдат быть их учителями, получить новое воспитание у рабочих, крестьян и солдат и неукоснительно идти по этому правильному пути»[987].
Жизнь показала, что вся политика сторонников Мао Цзэдуна по отношению к интеллигенции и молодёжи нанесла огромный урон китайской науке, культуре и просвещению. Людей умственного труда, обладающих высокой квалификацией, отправляли в деревню для выполнения самой грязной работы. Беда здесь, конечно, не в том, что сама работа тяжела, а в том, что ею вынуждены заниматься люди, на профессиональную подготовку которых государство затратило немало средств. Если вспомнить, как остро всегда нуждался и нуждается Китай в квалифицированных кадрах, не говоря уж о кадрах высшей квалификации, подобное «перевоспитание» представится не только бессмысленным, но и чрезвычайно вредным для всей страны.
В ходе «культурной революции» маоцзэдунисты использовали хунвэйбинов (неоперившуюся молодёжь, не имеющую ни политического, ни просто жизненного опыта и наиболее легко поддающуюся «левой», псевдореволюционной фразе) для разрушения не только культуры, но и всего государственного аппарата, и в первую очередь для разгрома кадров Коммунистической партии Китая. Они идейно развратили эту молодёжь, побуждая её бесчинствовать в условиях полного беззакония и безнаказанности, вселив в неё (во всяком случае, в её руководителей) уверенность в получении вполне конкретного политико-административного выигрыша от таких действий. Затем маоцзэдунисты обманули молодёжь ещё раз, объявив не очень грамотных юнцов, за три года отвыкших от учения или работы, «образованным юношеством», интеллигенцией, нуждающейся в «новом воспитании». Они стали огромными партиями отправлять бывших «красных охранников» (не без помощи армии) в отдалённые сельские районы, где их ждал тяжелый физический труд и столь же тяжёлые условия существования.