Журнал «Хунци» добавлял к этому, что рабочие, крестьяне и солдаты должны смело вести обучение, даже если они столкнутся с враждебной аудиторией, которая «смотрит на их преподавание как на игрушку»[999]. Оценивая всю демагогичность и истинный политический смысл новой установки Мао Цзэдуна, необходимо помнить, что китайские рабочие, не говоря уже о крестьянах, в подавляющем большинстве случаев — люди, не имевшие возможности получить теоретическое образование.
Что же касается идейного руководства со стороны рабочего класса, то выдвижение этого лозунга с самого начала было откровенной демагогией, ибо «слияние с рабочими, крестьянами и солдатами» на практике означало для интеллигенции только одно — «перевоспитание» физическим трудом в деревне. Главными воспитателями оказывались отнюдь не рабочие, а «бедняки и низшие середняки».
Это же относилось и к отправляемой на «перевоспитание» молодёжи. Именно «бедняки и низшие середняки» являлись теми воспитателями, к которым посылают детей рабочих из городов. Так, например, ревком 2‑й текстильной фабрики Тяньцзиня сообщал: «Только из числа детей рабочих одной нашей фабрики в деревню отправлено уже более 1400 человек, а большинство оставшихся тоже готовы к отъезду»[1000]. В течение длительного времени в китайской прессе появлялись материалы, объединенные рубрикой, заголовок которой был взят из текста «указания» Мао Цзэдуна:
«Очень необходимо, чтобы образованная молодёжь шла в деревню, получала новое воспитание со стороны бедняков и низших середняков»[1001].
«Школы 7 мая»
7 мая 1966 г. Мао Цзэдун заявил:
«Направлять широкие массы кадровых работников в низы на физический труд — это значит дать им весьма благоприятную возможность заново учиться. Так поступать должны все кадровые работники, за исключением старых, физически слабых, больных и инвалидов».
Спустя два года это «указание» председателя начали проводить в жизнь в новой, специфической форме: кадровых работников для «перевоспитания» стали направлять не только в коммуны к «беднякам и низшим середнякам», но и в специально создававшиеся для этой цели поселения, получившие в память о дате «указания» название «школы кадровых работников 7 мая».
В категорию кадровых работников («ганьбу») в Китае в то время входили руководители (различного ранга) всех общественных организаций — партийных и профсоюзных, сотрудники государственного административного аппарата и финансово-кредитных учреждений, офицерский состав армии, часть учителей начальных и средних школ (те, кто получает заработную плату от государства) и др. Среди кадровых работников, естественно, числилась и значительная часть интеллигенции. В школы попала и немалая часть работников культуры, науки и просвещения, не входивших в категорию «ганьбу». Поэтому данные о функционировании «школ 7 мая», в известной степени, проливают свет и на одну из форм «перевоспитания» интеллигенции в эти годы.
Первой «школой кадровых работников 7 мая» стал совхоз в деревне Люхэ, созданный там по решению «революционного комитета» провинции Хэйлунцзян от 7 мая 1968 г. К октябрю там уже «обучалось» 504 человека. Представление о методах «обучения» можно получить, например, из статьи членов ревкома этой школы. Они с гордостью сообщали:
«Чтобы помочь обучающимся ещё более эффективно переделать их мировоззрение, мы поставили их на наиболее трудные места, дабы они проходили испытания и закалялись, чтобы они изучали и применяли идеи Мао Цзэдуна в тесной связи с жизнью. Они уходят далеко от жилья и поднимают целину, они перекрывают реку и строят дамбу, живут в шалашах, питаются дикорастущими кореньями, поднимаются на высокие горы и переправляются через болота»[1002].
Это значит, что даже пожилым и, как правило, больным людям (оговорка об «инвалидах и престарелых», высказанная Мао Цзэдуном, была сразу же «забыта») намеренно создавались исключительно тяжёлые условия жизни и работы.
В статье «О школе кадровых работников „7 мая“ в Люхэ» «Жэньминь жибао» рассказывала, например, об одном старом служащем, «обучавшемся» в этой «школе». В детстве он был чабаном, потом сражался против японцев, а после победы, утверждает газета, «получил доходный пост» и «заблагодушествовал». Теперь, в «школе», он снова стал чабаном, «опять с отарой поднимается на горы, переходит реки вброд»[1003].