Не снимался и тезис о подготовке воспитанной в духе «идей Мао Цзэдуна» новой, молодой интеллигенции. В ходе «великой культурной революции», говорилось в статье, «в системе образования в нашей стране происходят коренные изменения. Первым вопросом, который должна разрешить пролетарская культурная революция, является вопрос о том, каким образом в наших учебных заведениях воспитывать действительно служащую пролетариату новую интеллигенцию…»[1011]. Оценивая этот тезис, не следует забывать, что «служение пролетариату», в понимании маоцзэдуновцев, равнозначно «служению идеям Мао Цзэдуна», что новая интеллигенция, подготовка которой входила в программу «культурной революции», должна была стать слепым орудием проведения в жизнь этих «идей».
Статья старательно подчёркивала необходимость, как и прежде, развёртывания «большой критики»:
«Без этой углублённой критики нельзя по-настоящему овладеть позициями в области культуры и образования, а если и овладеешь, то всё равно не укрепишься на них»[1012].
Авторы утверждали, что, хотя «в среде интеллигенции уже появилось множество активных элементов, решительно настроенных на проведение до конца великой пролетарской культурной революции», всё же влияние буржуазной идеологии и старых привычек на интеллигенцию ещё велико, впереди много трудностей и «нам необходимо подготовиться к тому, чтобы в течение очень длительного времени вести работу по большой критике на идеологическом фронте»[1013].
Однако тон всё же несколько изменился: призывая к критике, статья подчёркивала необходимость «иметь терпение», спокойно и терпеливо переубеждать ошибающихся и доказывала, что интеллигенция, по сути дела, вовсе «не так уж и безнадёжна, не так уж и плоха». Теперь выяснилось, что, как «указывает председатель Мао», необходимо поощрять тех интеллигентов, которые проявляют творческую инициативу, и «давать выход» даже «твердолобым буржуазным авторитетам», составляющим незначительное меньшинство. Причём, подчёркивали авторы, эта политика должна быть неизменной по отношению ко всем группам интеллигенции — гуманитарной и естественно-технической, новой и старой.
Авторы директивной статьи увещевали читательскую аудиторию: «Необходимо доверять интеллигентам… нужно видеть, что подавляющее большинство их патриотично, хочет служить народу, хочет перестроиться и может перестроиться»; контрреволюционеров и «твердолобых» среди них — ничтожное меньшинство, а «большинство или даже подавляющее большинство интеллигентов может постепенно слиться с рабочими, крестьянами и солдатами, изменить свою старую идеологию, полученную в процессе буржуазного воспитания. Таким образом, они тоже смогут внести свой вклад в дело служения народу, некоторые из них будут и изобретать, и творить», таких надо особенно поощрять, на их примере надо воспитывать других, а «пожилых интеллигентов, защищающих социалистическую революцию, следует объединять, помогать их росту, налаживать их жизнь»[1014].
Что касается отношения к тем интеллигентам, которые «совершили ошибки», то авторы статьи призывали вести с ними терпеливую идеологическую и политическую работу, «давать им выход»:
«Тех хороших людей из интеллигентов, которые, следуя за буржуазией, совершили ошибки, после того как они стали сознательными и получили прощение масс, нужно своевременно освобождать, распределять на соответствующую работу, а также вдохновлять на слияние с массой рабочих и крестьян для перестройки мировоззрения»[1015].
Итак, в этой пространной статье была всё же выдвинута достаточно определенная программа: всеми способами продолжать «внедрять» в умы интеллигентов «идеи Мао Цзэдуна» — и в то же время добиваться возвращения их к профессиональной работе, создавая им относительно нормальные условия жизни; развивать и дальше «большую критику», не допуская затухания «борьбы, критики и преобразований»,— и в то же время следить, чтобы эта критика была в достаточной степени осмотрительной и терпеливой, не допускать эксцессов вроде тех, что имели место в недавнем прошлом.