«Правильная пролетарская политика»
Основная линия, изложенная мартовским (1970) номером журнала «Хунци»,— «использование» интеллигенции в сочетании с её «перевоспитанием», постепенно стала фигурировать в печати как «правильная пролетарская политика председателя Мао по отношению к интеллигенции».
Как и всегда при выдвижении нового лозунга, началась усиленная кампания по его разъяснению. Поскольку, при всей относительности и «урезанности» нововведений, они всё-таки разительно отличались по своей сути от политики периода «культурной революции», разъяснительная работа понадобилась большая и длительная. Даже в 1972 г. всё ещё не прекращались разговоры о «новой линии» — и в печати, и на «собраниях критики».
«Политика партии по отношению к интеллигенции,— растолковывала „Жэньминь жибао“,— это политика сплочения, воспитания, преобразования… Если подчёркивать только сплочение, использование и не подчёркивать воспитание, преобразование, или подчёркивать только воспитание, преобразование и не подчёркивать сплочение, использование, это будет поверхностное отношение к вопросу»[1016].
Народу, который ещё недавно убеждали в полной никчёмности и ненужности интеллигенции, теперь пытались доказать обратное. Так, в ходе собрания на машиностроительном заводе в Шанхае руководители убеждали рабочих в том, что большинство интеллигентов — это не классовые враги, по отношению к ним нужно вести кампанию «борьбы, критики и преобразований», одновременно восстанавливая их в должностях[1017].
Журнал «Хунци» называл «боязнь использовать технических работников на ответственных постах» упущением в работе, которое объясняется тем, что «мы недостаточно изучили политику председателя Мао по отношению к интеллигенции, не усвоили и не до конца поняли курс, направленный на её сплочение, воспитание и перевоспитание»[1018]. Наблюдатели в Гонконге в конце 1972 г. отмечали, что «в последнее время пекинские власти… и на самом деле изменили свою позицию по отношению к интеллигентам, чтобы добиться их поддержки и сотрудничества в реконсолидации режима после культурной революции»[1019]. О том, изменилась ли политика «на самом деле», речь пойдёт ниже, но пропагандистская шумиха на эту тему, действительно, не прекращалась.
Политика одновременного «использования» и «перевоспитания», если иметь в виду её истинные цели, определяла двойственность многих позиций маоцзэдунистов. «Группа большой критики» ревкомов провинции Шаньдун и города Цзинани поместила в «Жэньминь жибао» статью «Ликвидировать остатки яда „пути специалистов“, развивать роль инженерно-технических работников»[1020]. Хотя большая часть статьи была посвящена рациональному использованию знаний инженерно-технических работников, но начиналась она с призывов бороться со скверной: «путь специалистов» (т. е. укрепление авторитета специалистов на предприятиях), по утверждению «Группы большой критики», означает отказ от партийного руководства, отказ от социализма вообще (техника в таком случае якобы ставится на первое место в ущерб политике), предполагает столь осуждаемый маоцзэдунистами принцип материальной заинтересованности и т. д. А в основной части статьи «Группа большой критики» рассуждала о том, что нужно сделать, чтобы усилить активность инженерно-технических работников, повысить эффективность их труда. Выясняется, что «инженерно-технические работники в социалистической революции и социалистическом строительстве — это важная сила, которую нельзя недооценивать»; что, несмотря на все недостатки, они «обладают определёнными научно-техническими знаниями, причём эти научные знания, как правило, являются итогом практического опыта предшественников, они нужны для производственной практики»[1021]. Настойчивые попытки доказать, казалось бы, азбучную истину о пользе профессиональных знаний свидетельствуют о той сумятице в умах, к которой привела людей деятельность сторонников Мао. А упоминание о «буржуазности мировоззрения» инженерно-технических работников и их прочих грехах звучит более чем странно: ведь в большинстве своём это были люди, получившие образование после 1949 г.
«Использование» продвигалось довольно туго. Одной из причин этого на первых порах была боязнь интеллигентов брать на себя какую-либо ответственность, другой — недоверие к ним. Журнал «Хунци», например, неодобрительно отзывался о тех преподавателях, которые в прошлом совершили «кое-какие ошибки», «подверглись небольшой критике» и в результате стали излишне осторожными и осмотрительными.