Процесс «перевоспитания» продолжался, и система «школ 7 мая» оставалась необходимой маоцзэдунистам. Пресса неустанно подчеркивала, что эти «школы» — «мероприятие отнюдь не временное»[1053], и, следовательно, «нужно как следует планировать и организовывать поочередное обучение кадровых работников в школах, делать это по твёрдо установленному режиму, с тем чтобы все работники во главе с руководящими кадрами по очереди проходили обучение и закалку в школах „7 мая“»[1054]. После Ⅹ съезда КПК в прессе стали ссылаться на слова премьера Чжоу Эньлая о необходимости «надлежащим образом вести работу в школах кадровых работников „7 мая“, поддерживать социалистическую новь»[1055].
Трудно судить, что стали представлять собой эти «школы» и насколько они стали отличаться от тех лагерей трудового воспитания с жестким режимом, которыми они были в первый период своего существования[1056]. По всей видимости, условия жизни «учащихся» там несколько смягчены: пресса в 1972—1973 гг. нередко призывала «заботиться о быте», утверждая, что главная задача «школ» — обеспечить «овладение политикой» в тесной связи с «реальной борьбой», научить учащихся «критиковать буржуазию»; физический же труд сам по себе, как теперь выяснилось, не может привести к повышению сознательности[1057]. Правда, рядом помещались фотографии интеллигентов, которые со счастливо-просветлёнными, улыбающимися лицами толкали тачки с камнями.
Однако отдельные коррективы не означали коренных изменений: сохранение унизительной системы «школ 7 мая» в качестве метода «перевоспитания» интеллигенции само по себе свидетельствовало об устойчивости политики пекинского руководства по отношению к интеллигенции. Симптоматично и присутствие среди «учащихся школ 7 мая» значительного процента «грамотных молодых людей». Число молодых людей, сосланных на «перевоспитание» за пять лет (1969—1973), превысило восемь миллионов человек[1058]. Только из Шанхая за этот период было послано на постоянное жительство в деревню около миллиона молодых людей[1059].
Отсылая в отдаленные районы «грамотную молодежь», её исподволь готовили к тому, чтобы она стала костяком «нового крестьянства эпохи социализма» и, поселившись в деревне на всю жизнь, «создала бы принципиально новое поколение крестьян»[1060].
В то же время здесь — наблюдалось известное смещение акцентов. Молодёжь убеждали в том, что отправка в сельские районы на тяжелую физическую работу — это отнюдь не наказание, что стране необходим труд юного поколения. Оказывается, только «Линь Бяо клеветал на идею отправки молодёжи в сельские районы», называя её «скрытой формой перевоспитания физическим трудом»[1061]. В этой же связи критиковалась и принадлежавшая будто бы Линь Бяо и Чэнь Бода мысль о том, что «школы» являются результатом «скрытой безработицы» и способом «сократить число людей, которые едят хороший рис»[1062].
Вообще, в начале 70‑х годов стало особенно заметным то внимание, которое обращает пекинское руководство на работу с молодёжью. В одном из номеров «Жэньминь жибао», например, были помещены сразу три статьи, высоко оценивавшие роль хунвэйбинов (именно хунвэйбинов!) в прошлом и теперь. Газета с гордостью подчёркивала, что из бывших пекинских хунвэйбинов на момент публикации этого материала свыше 200 человек заняты преподавательской или научно-исследовательской работой, свыше 60 стали политработниками, причём 20 из них — ответственными политработниками факультетов и университета[1063]. Агентство Синьхуа назвало в сентябре 1973 г. имена молодых интеллигентов, ставших на Ⅹ съезде КПК членами и кандидатами в члены ЦК КПК. Сообщения такого рода были призваны, по-видимому, вселять надежду на светлое будущее в остальные миллионы и миллионы юношей и девушек.
Молодёжь в эти годы не оставляли в покое даже во время краткосрочных отпусков: когда «грамотные молодые люди», сосланные в деревню, приезжали в города, чтобы повидаться с родственниками, их немедленно «организовывали», объединяли в кружки, направляли на всякого рода курсы.
Активизация идеологической обработки молодежи была вызвана несколькими причинами. Прежде всего она диктовалась неудовлетворенностью руководителей политическими взглядами, направлением мыслей молодых людей, которым, по замыслам маоцзэдунистов, предстояло продолжать проведение в жизнь «линии председателя Мао».
1056
Есть сведения (относящиеся ко второй половине 1972 г.) о такой «школе» на «песчаном поле» недалеко от Пекина. Сюда присылались на шестимесячное обучение «официальные лица из Пекина, высокопоставленные члены КПК и учителя». Охраны здесь не было, иногда «учащихся» даже отпускали домой. Две трети времени отводилось на физический труд, одна треть — на идеологическую учебу. Здесь много молодых женщин — главным образом учительниц. Самому младшему «учащемуся» — 19 лет, самому старшему — 60.