С приветственным словом на съезде выступил Дэн Сяопин, давший очень высокую оценку деятельности работников культуры. Он отметил, что литература и искусство — это одна из тех областей общественной деятельности, где после 1976 г. достигнуты наибольшие результаты, и выразил деятелям культуры глубокую благодарность за тот, по его выражению, «нетленный вклад», который они внесли в победу партии и народа страны над Линь Бяо и «бандой четырёх». И участники съезда не только скорбно сетовали по поводу пережитого. Откровенное признание руководством страны многочисленных «ошибок» и преступлений, чинившихся по отношению к интеллигенции на протяжении длительного времени, давало выступавшим на форуме возможность, говоря о прошлом, называть вещи своими именами. Например, писательница Кэ Янь рассказала, как на совещании в Гуанчжоу (1962 г.) Чжоу Эньлай и Чэнь И (фактически извиняясь перед деятелями культуры за кампанию борьбы с «правыми элементами») обещали, что впредь никто не причинит интеллигенции никаких обид. Известно, однако, как обошлись с людьми умственного труда три-четыре года спустя, когда, по словам Кэ Янь, «можно было надорвать себе криком горло и всё равно не докричаться до премьера Чжоу и Чэнь И»[1083]. Кэ Янь, имея в виду заявление на съезде Дэн Сяопина о том, что «работники литературы и искусства должны по праву пользоваться доверием, любовью и уважением партии и народа», выражала недоумение: почему, чтобы осознать такую простую истину, понадобилось так много времени и крови?
С резкими суждениями по адресу идеологического руководства выступил армейский писатель Бай Хуа. Он утверждал, что в стране по-прежнему бытует психология, определяющаяся положением «лгущий находится в безопасности, говорящий правду подвергается риску». По его словам, сдвиги есть, но литераторы мучаются вопросом, не повторится ли всё сначала, что урок, полученный большинством интеллигентов на собственном опыте, свидетельствует: каждый раз, когда деятелям культуры как будто бы предоставляют возможности для проявления их творческого потенциала, остаётся опасность, что эти возможности скоро отберут. Когда же провозглашают свободу, можно считать, что уже созданы условия для того, чтобы литераторов снова били, навешивали на них ярлыки, сажали в тюрьмы. Бай Хуа категорически заявил, что ещё нельзя говорить о сравнительно спокойном времени для писателей и деятелей искусства[1084].
Даже в официальных отчётах о Ⅳ съезде ВАРЛИ наряду с привычными славословиями «создавшейся прекрасной обстановке» содержались и правдивые признания трудного положения интеллигенции. Так, корреспондент «Гуанмин жибао» в заметках со съезда описывал тягостное впечатление, которое производили многие пострадавшие от гонений. «Гуанмин жибао» рассказала о знаменитой актрисе театра «юэцзюй» («музыкальной драмы») Юань Сюэфэнь, которая десять лет тому назад «едва не лишилась жизни» и теперь в зале заседаний искала товарищей с такой же судьбой; теперь, «пережив десять лет зловонных ветров и кровавых дождей, она глубоко осознала, что цена прекрасной весны литературы и искусства — жизнь и кровавые слёзы бесчисленных товарищей».
После Ⅳ съезда ВАРЛИ в течение всего 1980 г. на страницах прессы, по телевидению и радио звучали заявления писателей, литературных критиков, искусствоведов, показавшие, что призывы к «раскрепощению сознания» и новому «расцвету ста цветов» оказали воздействие на интеллигенцию. Журнал «Вэньи бао», например, публиковал недоумённые размышления маститого писателя Ба Цзиня. Какая же роль, спрашивал он, всё-таки отводится у нас литературе и искусству? Люди, занимающиеся творческой деятельностью, рассуждал писатель, как правило, имеют очень неважные условия жизни и труда, у некоторых даже нет письменного стола; мне, говорил Ба Цзинь, знаком один переводчик, у которого во время «культурной революции» отобрали жильё, и он до сих пор не может добиться даже комнаты, где он мог бы разложить книги и поработать. Сейчас все говорят о необходимости при проведении четырёх модернизаций опираться на знания, на интеллигенцию, «однако политика по отношению к интеллигенции до сих пор ещё осуществляется не полностью, интеллигенция всё ещё не пользуется доверием»[1085].