В основном, однако, то, в чём упрекали творческую интеллигенцию, не имело никакого отношения к буржуазным взглядам. Речь шла, по сути дела, об устойчивых антилевацких настроениях в среде деятелей литературы и искусства. Половинчатость политики в области культуры, неспособность руководителей среднего и низового звеньев отказаться от старых канонов управления литературно-художественным творчеством, частые рецидивы левачества в различных областях общественной жизни, и прежде всего в сфере культуры, наконец, сохранявшиеся тяжёлое материальное положение и низкий социальный статус самой интеллигенции — всё это не могло не вызывать протеста с её стороны.
Следует, впрочем, учитывать, что борьба с «буржуазной либерализацией», критика отдельных произведений — только одна сторона новой политики в отношении интеллигенции. Временами она выступала на передний план, как это произошло в 1981 г., временами её теснила борьба со старым злом — левачеством. Так, 1982 г. ознаменовался новыми призывами к обеспечению дальнейшего развития литературно-художественного творчества, повышению роли литературы и искусства в деле четырёх модернизаций и строительства «социалистической духовной культуры». Для выполнения последней задачи деятелям культуры предлагалось «создавать образы передовиков и героических личностей, обладающих высокими коммунистическими идеалами»[1101]. Однако, если судить по отзывам китайской прессы, произведений, которые соответствовали бы этим требованиям, появлялось мало.
Профессиональный, творческий потенциал интеллигенции, её идеологическая ориентация продолжали беспокоить руководство. Пресса по-прежнему уделяла очень много внимания разъяснению вопросов, связанных с интеллигенцией, политике по отношению к ней. Печать вновь и вновь признавала, что «некоторые товарищи» (скорее всего, выдвиженцы «культурной революции») настаивают на возвращении к «сплочению, воспитанию, перевоспитанию» интеллигенции. Поэтому «работа по осуществлению политики в отношении интеллигенции в различных районах, различных отраслях ведется очень неравномерно; очень незначительны результаты, достигнутые в районах национальных меньшинств, так что у некоторых людей по этому поводу появляются определённые упадочнические настроения»[1102].
Действительно, процесс привлечения деятелей умственного труда к работе очень тормозился наличием взглядов, в значительной степени являвшихся результатом всей культурной политики предшествующих десятилетий. Неуважение к интеллигенции, отрицание вообще важности умственного труда и непонимание его особенностей; недостаточно чёткое представление о роли и месте интеллигенции в государственном строительстве; неверие в её патриотизм; утверждения, будто приём слишком большого числа интеллигентов в партию может повлечь за собой изменение её характера, будто и без интеллигенции можно успешно решать задачи четырёх модернизаций,— эти и им подобные положения печать объясняла сохраняющимся влиянием левачества, «идеологии мелких производителей». Левацкий уклон, констатировала печать, глубоко укоренился, и «многие товарищи» в новой обстановке никак не научатся правильно проводить партийную политику, в том числе и в отношении интеллигенции[1103]. Искоренение неуважительного отношения к интеллигенции и создание ей необходимых рабочих и бытовых условий были объявлены задачей всей партии.
Одним из конкретных методов выполнения этой задачи явилось, например, выдвижение «героев» из среды интеллигенции, которым рекомендовалось подражать. Так, прославлялся студент Чжан Хуа, который погиб, спасая пожилого крестьянина. Печать характеризовала его как молодого человека с серьёзными духовными запросами. Его невозможно сравнивать с «образцом для подражания» начала 60‑х годов — знаменитым Лэй Фэном, «бессловесным винтиком», человеком, пусть добросовестным и порядочным, но весьма ограниченным и откровенно малограмотным. 25 ноября 1982 г. Центральный военный совет КНР опубликовал приказ о присвоении Чжан Хуа посмертно почётного звания «отличный студент, обладающий высокими идеалами и готовностью к самопожертвованию»[1104].