Довольно длительная кампания была развёрнута по поводу смерти научного сотрудника НИИ оптических приборов в Чанчуне физика Цзян Чжуина и инженера-электронщика из провинции Шэньси Ло Цзяньфу. Эти люди почти одновременно скончались соответственно в возрасте 43 и 47 лет. Причина их гибели — большие перегрузки на работе, тяжёлые материальные и бытовые условия, практическое отсутствие медицинской помощи, связанное с нехваткой врачей и больниц. О Цзян Чжуине, например, писали, что он был исключительно бескорыстен и предан своей работе так, что забывал о своём здоровье, недоедал, недосыпал, недолечивался. Известно к тому же, что отец Цзян Чжуина был «ошибочно» репрессирован в 1954 г. по политическим мотивам; мрачная тень возможных гонений лежала и на сыне. Этот мощный психологический стресс, несомненно, ускорил смерть чанчуньского физика.
Таких смертей, по-видимому, было немало. Не случайно в связи с очерками о Цзян Чжуине и Ло Цзяньфу в редакции газет поступило огромное число писем, призывавших улучшить медицинское обслуживание интеллигенции, условия их труда и быта. «Гуанмин жибао» печатала такие письма под рубрикой «Нужно усилить заботу о живых Цзян Чжуинах и Ло Цзяньфу»[1105]. На примере обоих покойных пропагандировался патриотизм интеллигенции, её преданность делу четырёх модернизаций. Президент Академии общественных наук Китая Ху Цяому выразил надежду, что все будут учиться у Цзян Чжуина и Ло Цзяньфу, и ещё большую надежду на то, что все, кто до сих пор не доверял интеллигенции, пересмотрят свои взгляды[1106].
В первой половине 1983 г. в оценках интеллигенции вообще преобладали мажорные тона, подчёркивалось, что материальная и духовная культура высокого уровня может быть создана только при самом активном участии интеллигенции. Во всех официальных рассуждениях на эту тему неизменно подтверждалось намерение руководства уравнять интеллигентов во всех отношениях с рабочими и крестьянами, для чего требовалось «в политике — одинаково относиться ко всем без исключения, в работе — использовать интеллигентов, предоставляя им свободу действия, в быту — заботиться о них и считаться с их интересами»[1107].
Журнал «Хунци» выступил со статьей, порицающей предубежденное отношение к литературе и искусству в прошлом. В статье подчёркивалось: прежде литературу осуждали если не как «антипартийную, антисоциалистическую, противоречащую идеям Мао Цзэдуна, то как страдающую гигантоманией, тягой к иностранному, увлечением древностью, феодализмом, буржуазностью, ревизионизмом»; если не как «оболванивающую рабочих, крестьян и солдат, то как приукрашивающую интеллигенцию». «Хунци» признал, что, хотя в общем отношение к интеллигентам изменилось, всё же «кое-где» политика в этой области как следует не осуществляется, и даже некоторые лучшие представители интеллигенции, «толковые люди» подвергаются нареканиям[1108].
Весьма остро стоял вопрос о приёме интеллигентов в партию. Печать постоянно сетовала на трудности, которые возникают перед ними на этом пути. К середине 80‑х годов руководящие посты во всех областях жизни в подавляющем большинстве оставались за партийными кадровыми работниками. Свыше 70 % их имели только начальное образование; естественно, в условиях научно-технической революции, всесторонней модернизации и реформ эти люди не соответствовали вставшим перед ними задачам. Рост числа образованных людей в рядах партии позволил бы руководству назначать профессионалов на ответственные посты всех уровней, заменяя ими малограмотных кадровых работников. Членство в партии избавило бы интеллигентов от психологии аутсайдеров, повысило бы их престиж в глазах широких партийных масс, способствовало бы развязыванию их творческой инициативы и трудовой активности.
Мотивы для настойчивых попыток разрешить эту проблему, как видим, немаловажные. Однако дело продвигалось туго. В своих усилиях руководство зачастую наталкивалось на глухую стену сопротивления и саботажа. Как признал председатель Центральной комиссии советников КПК, одновременно являвшийся и первым секретарём Комиссии по проверке дисциплины КПК, Чэнь Юнь в мае 1981 г., «политика партии, направленная на увеличение количества членов партии среди интеллигентов, ещё далека от осуществления». Интеллигент, пытающийся вступить в партию, продолжал он, зачастую получает от ворот поворот, дело доходит до того, что отдельные интеллигенты, всю жизнь хотевшие вступить в партию, становятся её членами только посмертно, после совершения какого-либо подвига и гибели! О возмущении Чэнь Юня по этому поводу писал в 1983 г. обозреватель «Жэньминь жибао». Отмечая, что «кое-какие» сдвиги в этой области имеются, он признал: