Компартии Китая ещё до образования КНР удалось привлечь на свою сторону значительную часть интеллигенции. Любовь к родине, ненависть к захватчикам побудили интеллигентов связать свою судьбу с коммунистами. Это заранее предопределило отношение большинства из них к новой власти. Кроме того, часть интеллигентов уже состояла в рядах КПК, и новый общественный строй вполне соответствовал их социальным идеалам.
В первые годы существования народной власти революционный энтузиазм помогал работникам умственного труда принимать идею «перевоспитания», которую им предлагало руководство. И хотя группа Мао Цзэдуна, прикрываясь клятвами верности марксизму, пыталась в ходе кампаний по «перевоспитанию» насаждать собственные взгляды, всё же многие видные идеологи в рамках тех же кампаний старались проводить в жизнь подлинные марксистские положения. Благодаря этому, несмотря на всю путаницу и сумятицу, создававшиеся маоцзэдуновцами, кампании приносили и некоторые положительные результаты. В то же время осуществлявшийся в первые годы народной власти курс на «использование» давал интеллигентам возможность работать с пользой для народа. «Многочисленна ли сейчас в нашей стране интеллигенция?» — ставил вопрос Мао Цзэдун в феврале 1957 г., выступая на совещании кадровых работников-коммунистов провинциальных организаций Шаньдуна, и отвечал:
«Видимо, что-то около 5 млн человек, из них в учебных заведениях — высших учебных заведениях, средних и начальных школах — 2 млн (имеется в виду профессорско-преподавательский состав — С. М.); есть интеллигенция в партийных и правительственных органах, в армии, в экономических организациях, в сфере торговли, в промышленности, в области литературы и искусства».
Из 5 млн интеллигентов, говорил он чуть позже, «менее одного миллиона составляют члены партии, остальные четыре миллиона — беспартийные». И тогда же прикидывал: «В литературно-художественных кругах немало интеллигенции, тысяч 50 наберется? Будем считать 50 тыс.».
Результатом предпринятых компартией мер, направленных на решение задач подлинной культурной революции и осуществлявшихся с помощью Советского Союза и других социалистических стран, явился рост числа работников умственного труда и ускорение процесса становления новой социалистической интеллигенции.
За 20 лет, предшествовавших победе народной революции, из всех вузов страны было выпущено 185 400 специалистов различных профилей. А за период с 1949 по 1957 г.— 358 700 человек. В 1949 г. в стране было 205 вузов, в которых обучалось 117 тыс. студентов, а в 1957 г.— 229 вузов, причём общее число обучающихся в них выросло до 441 тыс. При этом число инженерно-технических вузов возросло с 31 до 47, в них было принято 29 500 новых студентов — началась усиленная подготовка инженерно-технических кадров, столь необходимых развивающемуся государству[1122].
Таким образом, несмотря на все «перегибы» и просчёты маоцзэдуновцев, первые годы строительства Нового Китая привели к количественному росту интеллигенции, к расширению её специализации, к серьёзным положительным сдвигам в её сознании, к изменению её социального состава.
Однако по мере усиления личной власти Мао Цзэдуна на судьбе интеллигенции всё больше сказывались его «идеи». Вся пропаганда и практика маоцзэдуновцев в этом вопросе показала, что они неизменно пытаются представить интеллигенцию как силу, чуждую народу, как потенциального носителя «перерожденческих», «ревизионистских» настроений. Отношение к интеллигенции весьма показательно для характеристики идейно-политического лица маоцзэдуновцев: только те, кто исповедовал мелкобуржуазный революционаризм, в корне расходившийся с марксизмом-ленинизмом, могли попытаться внушать народу некий страх перед людьми умственного труда. Не случайно носители «идей Мао Цзэдуна» в конечном итоге оказались бессильными решить в духе своих идеалов столь мучительный для них вопрос об интеллигенции.
Интеллигенция, сознающая свой долг перед страной и народом, оказалась одним из серьёзных противников, мешавших Мао Цзэдуну превратить страну в «лист белой бумаги», на котором он мог бы начертать всё, что ему заблагорассудится. Этот слой общества, знакомый с достижениями зарубежной культуры, в том числе и культуры стран социализма, с теорией марксизма-ленинизма, не мог согласиться с идеалом «казарменного коммунизма», навязываемым ему маоцзэдуновцами. И в то же время даже Мао Цзэдуну и его сподвижникам было ясно, что без интеллигенции, особенно без интеллигенции инженерно-технической, научной, страна обойтись не могла и не может. Вот почему Мао Цзэдун применяет к интеллигентам политику «кнута и пряника». «Пряник», как правило, не помогал, и тогда вновь начинались «проработочные кампании».
1122
Kan D. The Impact of the Cultural Revolution on China Higher Education (thesis). Hong Kong. 1971.