Но встреча в Чжуннаньхае была лишь частью общего плана властей по овладению ситуацией в вопросах культурного строительства. Наведение мостов доверия с интеллигенцией было решено провести по принципу стратагемы «пао чжуань инь юй» — «бросить кирпич, чтобы получить яшму». Поэтому ещё 1 марта, накануне встречи Цзян Цзэминя с представителями интеллигенции, Отдел пропаганды ЦК КПК совместно с тремя министерствами — культуры, радиовещания, а также кинематографии и телевидения — был выпущен документ, озаглавленный «Соображения, касающиеся расцвета художественного творчества в нынешних условиях». Не забыв напомнить тем, для кого предназначался этот документ, что их идеологическое воспитание по-прежнему остаётся в центре внимания, очередные «Соображения» предлагали систему конкретных мер, которые давали бы возможность деятелям культуры максимально реализовать их творческие способности и тем самым вдохновлять народные массы на ускорение модернизации Китая. Эти меры касались взаимоотношений профессиональных и самодеятельных творческих коллективов, литературно-художественной печати и художественной критики, улучшения системы конкурсов и смотров, пропаганды выдающихся произведений не только в стране, но и за рубежом.
Для интеллигенции гораздо важнее этих организационных мер была создаваемая система материального вознаграждения за творческий труд, потому что в условиях складывающихся рыночных отношений уровень её финансового обеспечения был весьма низок по китайским меркам и не шёл ни в какое сравнение с уровнем зарубежных писателей и артистов, с которыми в рамках открытой политики наладились довольно интенсивные связи. Четырёхсторонние «Соображения» предлагали оказывать творческим работникам необходимую материальную помощь, учитывая их возраст и состояние здоровья, жизненный опыт и художественную индивидуальность. Рекомендовалось также за счёт средств госбюджета создать литературно-художественный фонд, который мог бы пополняться и из доходов творческих организаций, а также за счёт общественных взносов[1177]. После перерыва в несколько лет возобновилось присуждение литературно-художественных премий.
В середине года в КНР широко отмечалось 70‑летие со дня основания КПК. Литераторы и особенно кинематографисты выпустили к юбилею ряд интересных произведений, дававших панорамный и во многом новый взгляд на историю правящей партии. Среди таких лент были: фильм «И открылись Небо и Земля» о зарождении коммунистического движения в Китае, где зрители впервые увидели на экране показанного положительно первого Генсека ЦК КПК Чэнь Дусю; большой телесериал «Великий поход»; двухсерийный фильм «Чжоу Эньлай», рассказывавший о последних годах этого выдающегося сына китайского народа. Привлекли внимание зрителей и ленты «Мао Цзэдун и его сын» и «Мао Цзэдун и его односельчане», касавшиеся трудных моментов в жизни председателя — гибели во время корейской войны его старшего сына Мао Аньина (Сергея)[1178] и просчётов во время «большого скачка».
Как и в прежние годы, продолжалась кампания по «вычищению жёлтого», шла борьба против «мирной эволюции». В августе на всекитайском совещании по марксистской эстетике отрапортовали, что в области культуры «буржуазная либерализация» остановлена. Некоторые литературные критики попытались выступить с нападками на Ван Мэна. Словом, шла рутинная работа в области литературы и искусства.
Но интеллигенцию Китая ожидал в конце 1991 г. сильнейший шок, связанный с расчленением Советского Союза — невиданной в её тысячелетней истории катастрофой великой соседней страны. С этой страной китайскую интеллигенцию традиционно связывали узы взаимных симпатий, общность творческих интересов и судеб, обоюдное уважение к классической и современной культуре. Энтузиазм по поводу реформ в СССР, проявлявшийся в Китае во время визита М. С. Горбачёва в 1989 г., сменился скрупулёзным анализом причин поражения стоявшей у руля коммунистической партии и краха первого в мире социалистического государства. Осознание цены, заплаченной советским народом за либеральные ценности, привело китайскую интеллигенцию к некоторому переосмыслению и драматических событий 1989 г. в её собственной стране.
Но идейно творческая интеллигенция оставалась на весьма различных позициях. Так, в связи с 50‑летием яньаньских выступлений Мао Цзэдуна довольно значительное число авторов попыталось вновь утвердить политику в качестве руководящей силы в культуре. Эта тенденция подогревалась и стремлением отметить 100‑летний юбилей «великого кормчего». Руководство страны обратило на это внимание, и в середине 1992 г. внимание творческой общественности было переориентировано на рекомендации Цзян Цзэминя «раскрепощать сознание» и, остерегаясь «правого уклона», «главным образом бороться с „левизной“»[1179]. Известный тезис, гласивший, что писатели являются «инженерами человеческих душ» был трансформирован в сентенцию, что «литература есть человековедение», поэтому, призывала «Жэньминь жибао», следует создавать художественные произведения о «судьбах людей в период реформ»[1180].
1178
Подробнее см.: Ли Минь. Мой отец Мао Цзэдун. Пекин, 2003. С. 57—63. Кстати, ознакомившись в 2001 г. с этой книгой, изданной на китайском языке, невестка Мао Цзэдуна Кун Дунмэй также решила к 110‑летию свёкра опубликовать свои воспоминания. См.: Кун Дунмэй. Во синьчжунды вайгун Мао Цзэдун. Фэйкай воцзя лаоинцзи (Мой любимый свекор Мао Цзэдун. Перелистывая семейный фотоальбом). Пекин, 2003.
1179
Гуанмин жибао. 15.Ⅵ.1992. Китайская Народная Республика в 1992 году. Политика, экономика, культура. М., 1994. С. 305. (Далее: КНР. 1992.)