Боевая позиция журнала «Синь циннянь» и представителей «Движения за новую культуру» в целом активизировали демократическое движение в Китае. Но придать ему революционный характер смогла лишь такая историческая личность, как Сунь Ятсен, являвшийся наиболее крупным теоретиком государственного строительства. После поражения в борьбе за президентский пост Сунь Ятсен как бы отошёл на второй план в политической жизни страны. Но он нашёл в себе силы продолжить разработку своего учения, изучить развитие крупнейших индустриальных держав того времени, понять существо их политики и определить реальные пути достижения Китаем положения в мире, соответствующего возможностям страны и потенциалу её народа. Сунь Ятсен смог освободиться от многих иллюзий прошлого. Так, некоторая идеализация Японии была полностью развеяна в его сознании после появления на свет «21 требования».
К окончанию мировой войны Сунь Ятсен завершил и опубликовал фундаментальную теоретическую работу, состоявшую из трёх книг: «Социальное строительство (Первые шаги народовластия)» (1917), «Материальное строительство (Промышленный план)» (1918) и «Духовное строительство (Учение Сунь Вэня)». Сунь Ятсен ещё в 1917 г. в брошюре «Вопрос жизни и смерти Китая» дал оценку мировой войны, как войны грабительской, идущей за передел мира между империалистическими державами. В заключении же своего фундаментального труда он провидчески отметил:
«Китай, как самая богатая и населённая страна в мире, станет объектом, за счёт которого попытаются возместить убытки от войны… Пока Китай останется отданным на милость милитаристских держав, ему будет грозить или раздел на части между несколькими державами, или поглощение одной из них»[49].
Это в полной мере подтвердилось на открывшейся в январе 1919 г. Версальской конференции, где державы-победительницы пытались создать новую систему международной безопасности. Китай, выступивший на стороне Антанты, был в праве рассчитывать, что его национальные интересы будут учтены. Китайская делегация в первую очередь потребовала денонсировать навязанное Японией Соглашение от 9 мая 1915 г., известное как «21 требование», ликвидировать сферы влияния держав в Китае, возвратить Китаю концессии и таможенную автономию, вывести иностранные войска с его территории. Чтобы Китай стал субъектом международного права, необходима была отмена того, что было определено Международным («Боксёрским») протоколом 1901 г. Однако союзники не пошли на встречу чаяниям Китая, ни о каком восстановлении суверенитета страны, подорванного системой неравноправных договоров, они не захотели даже разговаривать. Более того, они признали «право» Японии на германское «наследство в Китае».
Известие об этом вызвало в Китае бурю возмущения. 4 мая тысячи пекинских студентов вышли на площадь Тяньаньмынь с требованиями не ставить подпись китайской делегации под Версальским договором, отказаться от «21 требования», удалить из правительства прояпонски настроенных министров[50]. К июню эпицентр протестных выступлений переместился в Шанхай, где студентов поддержали рабочие, торговцы, служащие. Движение охватило всю страну. Наиболее активно в нем участвовали помимо студенчества, мелкая буржуазия и — впервые в истории Китая — молодой китайский пролетариат. Появилась новая форма борьбы — забастовка трудящихся.
В результате правительству пришлось отказаться от подписания Версальского договора, уволить японофилов из кабинета министров, прекратить репрессии против патриотического движения. Немалую роль в уступчивости правительства сыграл урок России, где свершилась Октябрьская революция. «Как первый тунговый лист, упавший с ветки, говорит о приближении осени, так революция в России предвещает новые великие события»[51],— ещё в 1918 г. писал выдающийся революционер, учёный и поэт Ли Дачжао. И действительно, под влиянием Великой Октябрьской революции нарастали революционные настроения в Китае. Они и вылились в 1919 г. в мощное патриотическое «движение 4 мая», направленное против империализма и феодализма. Участники «движения 4 мая» брали на вооружение русский пример, многие из его лидеров (Чэнь Дусю, Ли Дачжао, Дэн Чжунся, Цай Хэсэнь, Чжан Тайлэй, Пэн Бай) обратились к марксизму. Эти лидеры прошли путь от «Движения за новую культуру», через «движение 4 мая» к революционному движению, основанному на идеях Маркса и Ленина. «Идти по пути русских — таков был вывод», так позднее оценил Мао Цзэдун обретение китайцами марксизма в результате применения его русскими. В первых рядах этого «похода по пути русских» шла китайская революционная интеллигенция.
50
Это были те студенты, о которых Чэнь Дусю писал: «Новая, патриотически настроенная, преданная государству и обществу молодёжь в противоположность типичным для старого общества „хилым и бледным книжникам“ должна обладать здоровым духом, стремиться не к обогащению и не к карьере, а к тому, чтобы приносить пользу обществу» (История Китая. С. 396—397.)