Китайская интеллигенция на изломах ⅩⅩ века : (очерки выживания)

Грохочут раскаты народной войны.
Песня, звучи, как победы предвестник!
Вражьи зенитки заглушены
Звонкою силой песни.

Победа за нами. Мы к ней идём.
Решимость сражаться сплотила роты.
Мы под ударами авиабомб
Вырвем лучи свободы.

Грохочут раскаты народной войны,
Песня, звучи, как победы предвестник!
Вражьи зенитки заглушены
Звонкою силой песни[228].

Поэт убеждён в том, что врагу при подавляющем превосходстве в вооружении не одолеть великой силы народа, поднявшегося на защиту своей родины. В «Увертюре» всего три четверостишия, построенных на приёме, ставшем в эти годы для Го Можо излюбленным: поэт повторяет в конце стихотворения его первую строфу, чтобы этим ещё сильнее подчеркнуть основную мысль, сконцентрировать на ней внимание читателя.

13 августа 1937 г. японцы начали наступление на Шанхай, и расположенные в городе китайские войска в течение трёх месяцев мужественно сопротивлялись агрессорам. Как праздник воспринимает Го Можо эту решимость своего народа отстаивать родную землю:

Снова в небе Шанхая радостных залпов гром
В честь возрожденья Китая, идущего в бой с врагом.

Радостный залп — предвестник победы нации,
Символ решимости навеки развеять тьму.
Если в годину бедствий выходит народ сражаться,
Значит, победа в итоге принадлежит ему.

Китайский народ миролюбив, ему не нужна война, но когда враг посягает на его свободу, он будет беззаветно сражаться и победит. И пусть

Наше оружие хуже (вы силу не этим мерьте!),
И мы не совсем готовы сражаться в грозном бою.
Но выбора нет иного. Мы жизнь завоюем смертью,
Ценою страданий и крови вырвем свободу свою!

Светлую веру в победу, которую он как заряд неистощимой энергии передавал всем, кто с ним соприкасался, Го Можо пронёс через все годы войны:

Не задушить нас хлору и не скрутить бациллам.
Наша судьба неразрывна с твоею, Родина-мать!
Пусть грозят истребленьем. Это врагу не по силам.
Этому мы не верим! Этому не бывать![229]

В стихотворении «Радостный салют в честь возрождения нации» (20 августа 1937 г.), строки из которого мы только что приводили, обращает на себя внимание интересный образ: орудийные залпы освободительной войны воспринимаются поэтом как праздничный салют, знаменующий собой возрождение китайского народа.

В это напряжённое время Го Можо вновь пишет очень много. Так, в один день с «Радостным салютом» (20 августа) написано и стихотворение «Голос войны»:

Когда тот голос напряжён, ты полон силы, друг,
Когда ослабевает он, ослабевает дух.

То напряжённей, то слабей тот голос, знак судьбы:
Хозяевами станем мы, иль будем мы рабы.

Вставай и знай: ничтожна жизнь, когда, чтоб быть живым,
Теряешь принципы и честь, идя путём кривым.

Стремленье к миру — вот черта людей моей страны,
Но Матерь мира, помни, друг,— огонь и дым войны[230].

Бороться до конца, умирать стоя, но не жить на коленях, не быть рабами, к этому звали многие поэты-патриоты в те годы. Читая «Голос войны», мы вспоминаем слова другого пламенного трибуна борьбы за свободу Китая — Тянь Цзяня:

Если на свете
Жить без земли своей,
Без рек и морей
Жить без воли,
Согнувшись,
Скотиной немой,—
Это хуже смерти любой[231].

Го Можо славит твёрдую решимость своего народа сражаться до победного конца и старается поддержать в соотечественниках боевой дух, укрепить их веру в торжество правого дела. На следующий день после предыдущих двух стихотворений написана «Ода войне», которая снова повторяет мотивы «Радостного салюта»:

Мы будем биться годами,
Пока фашизм не погибнет
Победа, братья, за нами!
Разносят залпы орудий
О новом Китае вести,
О нашей воинской чести[232].

Этой же теме посвящено стихотворение «Великая стена из крови и плоти»:

Пускай глумятся и шипят иные господа
У них, мол, «Юнкерсы», у них военные суда —
Мы не оставим от врага ни дыма, ни следа!

228

Го Можо. Тяотанцзи. Чжаньшэнцзи («Цикады». «Голос войны») / Пер. Л. Черкасского. Шанхай, 1948. С. 28.

229

Го Можо. Тяотанцзи. Чжаньшэнцзи («Цикады». «Голос войны») / Пер. Л. Черкасского. Шанхай, 1948. С. 34, 35.

230

Там же. С. 39, 40.

231

Тянь Цзянь. Гэй чжаньдоучжэ. (Тем, кто сражается). Шанхай, 1943. С. 54.

232

Го Можо. Тяотанцзи. Чжаньшэнцзи. С. 37, 38.