Но как только в воздухе появляется китайский самолёт, как только бомбёжка оказывается сопряжённой с риском, «героизм» этот исчезает: ведь японские солдаты пришли на чужую землю, им не за что жертвовать жизнью, их трусость столь же велика, как и их жестокость. «Самый трусливый — самый жестокий»,— вспоминает Го Можо народную поговорку.
Автор хочет привести читателя к определённым политическим выводам: если весь китайский народ выступит против врагов, они будут изгнаны из пределов Китая.
Продолжая дело утверждения принципов новой поэзии, Го Можо пишет чаще всего в свободной форме, но иногда увлекается и классическим стихом. Он широко пользуется «чэнъюй» — сложившимися издавна афористическими выражениями и поговорками; порой даже пишет на чистом вэньяне. Но главной в арсенале Го Можо всё-таки остаётся свободная форма с её неровным ритмом и простым, разговорным языком.
Тематика сборника «Голос войны» (печатавшегося впоследствии уже как приложение к сборнику «Цикады») определялась огромным подъёмом душевных сил поэта, его высоким патриотизмом, гордостью за свой сражающийся народ.
Впрочем, недолго пришлось поэту открыто выступать в поддержку национально-освободительной войны. Очень скоро Чан Кайши фактически прекратил сопротивление японским захватчикам, а все свои военные силы бросил на борьбу с освобождёнными районами, с 8‑й и Новой 4‑й армиями, ибо народных масс, их революционного движения он боялся гораздо больше, чем иностранного владычества. После падения Уханя (27 октября 1938 г.) гоминьдановское правительство уже откровенно пошло по этому пути, проводя явно антипатриотическую политику в контролируемых им районах. Строжайшая цензура изгоняла патриотические и прогрессивные идеи из всех произведений литературы и искусства, передовые деятели культуры ущемлялись морально и материально, а через два-три года их уже стали преследовать полицейскими мерами. По словам Го Можо, ему в эти годы, особенно после переезда в Нунции, казалось, будто он «жил в огромном концентрационном лагере»[238].
В 1940 г. правительство Чан Кайши реорганизовало Политуправление: должность Го Можо была упразднена, а 3‑й отдел преобразован в Комитет по культурной работе, председателем которого его и назначили. По сути дела, комитет этот ввиду своего совершенного бесправия никакой «культурной работы» вести не мог.
Но Го Можо не сложил оружия: он продолжал обличать фашизм во всех его проявлениях. Нередко поэт обращался к исторической тематике, особенно в своей драматургии. Это давало возможность открыто проповедовать патриотизм и ненависть к захватчикам. Го Можо написал в эти годы шесть пьес, одна из которых — историческая драма «Цюй Юань» — получила наибольшее признание и много раз ставилась на китайской, а в последующие годы и на советской сцене.
Одновременно Го Можо продолжает и свои научные исследования в области истории и литературоведения. К этому периоду относятся его «Десять критических статей», «Исторические личности», «Исследование творчества Цюй Юаня» и другие работы. Китайские литературоведы единодушно признали, что книга Го Можо о Цюй Юане — лучшая работа, посвящённая личности и творчеству легендарного поэта.
Стихотворения 1941—1947 гг. объединены в сборнике «Цикады», причём большая их часть относится к 1945—1947 гг.— первым годам третьей гражданской войны. Вошло в сборник и несколько стихотворений, написанных незадолго до образования КНР.
Среди произведений 1941—1945 гг. заметное место принадлежит стихам, гневно протестующим против политики гоминьдановских властителей и варварства японских захватчиков.
Вот «Пирамида преступлений». Стихотворение написано в июне 1940 г. в связи с трагедией, разыгравшейся во время воздушного налета на Чунцин: в туннеле, где население укрывалось от бомбежки, по вине властей было засыпано и задохнулось свыше 10 тыс. человек (по официальным правительственным данным, в туннеле погибло всего 300 человек):
С болью и глубоким уважением вспоминает Го Можо героев, отдавших свою жизнь во имя счастья родины, будь то на фронте или в тылу. Со строк стихотворений «Плачу о многострадальном народе» (апрель 1945 г.) и «Памяти героев 8 апреля» (апрель 1946 г.)[240] во всем обаянии высокого человеческого благородства встают люди, по духу родные и близкие поэту. Го Можо не только скорбит о погибших, не только оплакивает их,— он славит подвиг, поднимая совершающих его на величайшую высоту:
240
«Герои 8 апреля» — представители КПК, погибшие при авиационной катастрофе во время возвращения из Чунцина в Яньань после переговоров с гоминьдановским правительством.