Выбрать главу
И тела ваши стали лучами во мраке, Небо всё осветили, оно покорилось героям. Тьма вселенной навек отступила пред вами, Путь народа вперёд озарился безбрежным сияньем[241].

Те, кто гибнет, завещают людям не слёзы и горечь страданий, а призыв бороться и побеждать. Как всегда, в поэзии Го Можо громче всего звучат звуки мажорные, энергичные, жизнеутверждающие:

Так утрите же слезы, не падайте духом, Демократии море пусть волны вздымает всё выше! Этот клич ваш, как гром, раздаётся над нами И ведёт за собой нас, как фениксов, вставших из пепла.

(«Памяти героев 8 апреля»)[242].

В стихах, как и во всех своих статьях и выступлениях, Го Можо звал к беззаветному и скромному служению людям. Теплотой и лиризмом согрето стихотворение «Хвала буйволу» (1942):

Ты, верный буйвол, всех дороже мне. Живя и умирая, ты всегда Для человека жертвуешь собой. Доволен ты всегда своей судьбой, И, отдавая жизнь, не ропщешь никогда. Ты — символ мирного, прекрасного труда[243].

В статье «Лу Синь с нами» (октябрь 1946 г.) Го Можо пишет:

«Как сказал Лу Синь, „Сурово и холодно противостоять врагу, но добровольно служить волом“[244] дитяти. Ведь только тогда, когда мы будем готовы добровольно служить волом для блага наших детей, нашего народа, у нас появится мужество „сурово и холодно противостоять врагу“»[245].

Так поэт, живший в районах гоминьдановского господства, по существу отстаивал решения Коммунистической партии Китая. На совещании, созванном ЦК КПК в мае 1942 г. в Яньани, перед работниками литературы и искусства была чётко поставлена задача служения народу — рабочим, крестьянам и солдатам. Эту задачу сформулировал в своём выступлении Мао Цзэдун, и слова его дошли до разных уголков страны, помогая определить основное направление развития китайской литературы.

В стихах Го Можо 40‑х годов (как и в его пьесах разных лет) поднимается одна из важнейших для Китая проблем — проблема равноправия женщин. Яростный противник феодального уклада в вопросах семьи и брака, Го Можо возмущался приниженным положением китаянки и требовал для неё полного равноправия с мужчиной.

Поэт с горечью пишет об отношении к женщине в старом обществе, где она была куклой, игрушкой в руках развратных властителей. Но он знает и верит, что скоро наступит время, когда смогут свободно развиваться лучшие качества всех людей без исключения, а женщина будет полноправным участником жизни,

И все они — все женщины, мужчины — богами станут в будущем счастливом. Наступит день, когда настанет в мире эпоха лучезарная такая, Что будет каждый новым и прекрасным, живым, весёлым, радостно-спокойным. Не будет «власть имущих» и разврата, А будет лишь талантов состязанье, да светлая свободная любовь

(«Наступит эпоха богов», 1942)[246].

Вера поэта в то, что люди «богами станут в будущем счастливом»,— вовсе не наивное обожествление человека: это мечта о человеке — средоточии разума, силы, энергии, властелине земли, покорителе природы, творце своей собственной судьбы.

Защитником независимости женщин видим мы Го Можо и в другом его стихотворении — «Демократическая семья» («Поздравляю друга с женитьбой», май 1945 г.):

Мир — демократии огромная семья, Семья — мирок демократичный малый. Здесь быть диктатором, мой друг, никак нельзя. Диктатору не избежать провала[247].

Большое место в сборнике занимает вошедшая в творчество поэта тема Советского Союза. В 1943 г. он пишет «Оду советской Красной Армии», где снова появляется образ феникса:

Книга новой истории, новой судьбы четверть века назад счёт годам повела Ты сжигаешь себя в самом пекле борьбы, но, как феникс, ты вечно жива и светла[248].

Поэт славит блестящие победы советских войск, спасших миллионы людей от фашистского рабства:

И не только своей необъятной стране,— Всем народам победу сумела ты дать, Для всего человечества в жарком огне ты свободное завтра смогла отстоять[249].
вернуться

241

Можо вэньцзи (Собрание сочинений Го Можо). Т. 2. Пекин, 1957. С. 70.

вернуться

242

Там же.

вернуться

243

Можо вэньцзи (Собрание сочинений Го Можо). Т. 2. Пекин, 1957. С. 52.

вернуться

244

Перевод китайского слова «шуйню» — «вол» представляется нам неверным; у Лу Синя — это «буйвол».

вернуться

245

Го Можо. Избранные сочинения / Пер. Г. Монзелера. М., 1953. С. 433.

вернуться

246

Можо вэньцзи. Т. 2. С. 55.

вернуться

247

Можо вэньцзи. Т. 2. С. 71.

вернуться

248

Го Можо. Сочинения. Т. 1 / Пер. Л. Черкасского. С. 327.

вернуться

249

Го Можо. Тяотанцзи. Чжаньшэнцзи. С. 25, 26.