Он призывает свой народ учиться у Советской Армии её невиданному мужеству и героизму, ибо советский солдат — это защитник справедливости, воин-освободитель:
«СССР», «Октябрьская революция», «Красная Армия» — эти слова становятся навсегда неотделимыми от поэзии Го Можо. Он прославляет Октябрьскую революцию:
(«Вспоминаю об Октябре», 1947)[251]
Советской стране посвящено стихотворение «Провожаю Мао Дуня, уезжающего в Советский Союз» (декабрь 1946 г.), цикл стихов «1 мая в Москве» (в 1945 г. Го Можо впервые побывал в Советском Союзе) и т. д.
На земле Китая началась третья гражданская война, и с первого её дня Го Можо предрекает победу народа:
(«О десятом октября», октябрь 1946 г.)[252]
В уже упоминавшейся статье «Лу Синь с нами» читаем:
«Какие бы трудности ни ожидали нас впереди, народ в конце концов будет свободен! Демократия победит! Фашизм неизбежно будет разгромлен! Это непреложный закон истории!»[253].
В декабре 1945 г. в Куньмине (центре провинции Юньнань, контролировавшейся правительством Чан Кайши) начались волнения студентов. В 1946 г. Го Можо пишет стихи «В память 1 декабря». Льется кровь, говорит поэт, «за народ, за демократию, за мир, за то, чтоб больше не было войны… И кровь не может понапрасну литься, нет, понапрасну эта кровь не льётся». В шеренгах борцов за правое дело место погибших занимают всё новые и новые герои, а павшие в сражении
Го Можо знает, что народу предстоит ещё долгая борьба, но ведь
Неровный ритм (это почти проза, разбитая на строчки) как бы призван сильнее подчеркнуть гражданский пафос и ораторский характер стихотворения.
Теперь поэт уже не только мечтает влиться в народные ряды, как это было на ранних этапах его творчества, ныне он, китайский интеллигент, уже прямо выступает от имени массы, он говорит «мы», считая себя неотделимой частицей той великой силы, которая «бомбы атомной сильнее».
Сурово и страстно звучат слова Го Можо: метафоры и сравнения для публицистических стихов он находит в могучих явлениях природы, и романтика его образов увлекает силой, энергией, размахом.
так кончает поэт стихи «Памяти Тао Синчжи»[257] (июль 1946 г.), а в отличном стихотворении — «Мать китайца» (июль 1946 г.) он по заслугам оценивает западную «демократию», с оружием в руках стремящуюся навязать свою волю Востоку. Справедливой ненавистью дышат слова китайской женщины, у которой убит муж, ранен сын:
Для этого стихотворения найдена форма, точно соответствующая содержанию: короткие, отрывистые предложения, резкие и определённые формулировки, а в них — и порыв, и отчаяние, и ненависть, и непреклонность. Мать китайца, не сломленная горем, готовая заменить своих близких в боевом строю,— символ всего великого народа, мужественного, несгибаемого. Противопоставляя исполину-народу мелкие душонки гоминьдановских чиновников, замирающих от благоговения и восторга перед западной «демократией», Го Можо пишет сатирическое стихотворение «Кошка оплакивает мышку» (февраль 1947 г.).