Как мы видим, сборник «Цикады» значительно отличается от сборника «Голос войны», многие стихотворения которого могут вызвать упрёки в некоторой «плакатности». Действительно, по сравнению с первыми книгами стихов поэта в «Голосе войны» чувствуется обеднение средств художественной выразительности, исчезает яркая образность, авторские идеи подаются обнажённо, даже несколько декларативно. Однако в те годы немало китайских поэтов считало именно такую поэтическую манеру — очень прямую и ясную — наиболее отвечающей тому тревожному времени. И в этом была своя закономерность. «Пусть наши песни соответствуют поступи воина»[265],— писал Тянь Цзянь, утверждая, что простота художественной формы диктуется самой жизнью. Не случайно такое большое распространение в годы войны получили в Китае «цзетоу ши» («стихи улицы»), где простота языка и ясность изложения были доведены до предела.
В сборнике «Голос войны» Го Можо, всегда идущий в ногу со временем, отдаёт дань этой тенденции.
Но в «Цикадах» поэт снова возвращается к свойственной ему манере: здесь мы опять встречаемся с образами и метафорами прежнего Го Можо, придающими его стихам красочность и выразительность. В этих новых произведениях образность сочетается с глубиной мысли, а за каждой поэтической деталью стоит большая жизненная правда. Глубокие выводы и обобщения Го Можо надолго оставляют в памяти стихи с самой конкретной тематикой, не давая им превращаться в мотыльков-однодневок.
Будучи активным пропагандистом новых приёмов стихосложения, Го Можо, тем не менее, и теперь подчас обращается к старым поэтическим формам, умело вливая в них новое содержание.
Творческое использование старых форм в 50‑е годы ⅩⅩ столетия стало характерным для китайской поэзии. Означает ли это, что движение за стихи на байхуа было неправомерным, не оправдало себя, и новые стихи не вошли органически в китайскую литературу? Конечно, не означает. В начале ⅩⅩ в. непреложные правила классического стихосложения мешали установлению контакта с демократическим читателем, в чём прогрессивные литераторы чувствовали столь острую и настойчивую необходимость. В таких условиях вполне понятен и правомерен резкий протест поэтов против всяких формальных ограничений, выразившийся, в частности, в переходе к свободной форме на байхуа. Эта форма дала возможность поэтам периода «движения 4 мая» говорить с широкими массами, влиять на их мировоззрение, будить сознание, поднимать народ на сопротивление силам феодализма. Столь же необходимой оказалась эта форма и в период войны против японских захватчиков.
В таком плане роль свободных стихов трудно переоценить. Они не потеряли своего значения и по сей день.
Однако следует учитывать, что классическая китайская литература, в особенности поэзии, была любима народом. Полная оторванность произведений новой поэзия от традиционных норм, от всего того, что было «приятно для слуха и радовало глаз» китайцев, мешала проникновению этих произведений в подлинно широкие слои народа.
Богатейший опыт прошлого не должен был быть отброшен. Наоборот, КПК, выдвинув лозунг «и гу вэй цзинь» — «поставить прошлое на службу современности», призывала деятелей литературы освоить художественные формы старых эпох, наполнив их новым содержанием. «Мы — сторонники марксистского подхода к истории, мы не можем отмахиваться от нашего исторического прошлого»[266], китайцы должны вступить во владение теми ценностями, которые созданы народом Китая в течение тысячелетий,— говорил Мао Цзэдун.
И поэты задумались над возможностями использования традиционных стихотворных форм. В 1958 г. эти поиски вылились в широкую дискуссию, проходившую и на писательских собраниях, и на страницах прессы. В результате обсуждений стало ясно: сама практика привела к тому, что старые формы стиха утвердились в своих правах на существование наряду со свободной формой, которая стала основной в нынешней китайской поэзии.
Но современные стихи на вэньяне (главным образом пяти- или семисложные) отличаются от классических не только своей идейной направленностью и принципиально иным содержанием, но и формой. В них не так уж строго соблюдаются традиционные нормы, а в рифмах чувствуется влияние западной поэзии (могут рифмоваться слоги, звучащие в разных тонах; рифмующиеся строки располагаются свободно и т. д.). Кроме того, определённый процент их лексики составляют слова разговорного языка.