Не было дня, когда он не терзался бы горькой судьбой своей страны, когда он не слышал бы её непрестанных страдальческих стонов. Он не видел выхода из мрака повседневности.
Но теперь в восходе солнца он увидел возрождение Китая.
Солнце взошло. Повсюду видит поэт его прекрасное сияние —
В жизни никогда не видел он зари красивее:
Пятая глава поэмы — «Песня солнца» — звучит как пламенный гимн солнцу, гимн человеческому счастью, гимн свободе и демократии. Лирически и радостно звучат яркие сравнения на образном языке поэта:
Ай Цин уже не оставляет своего читателя в заблуждении относительно того, что значит для него образ солнца. Солнце — символ всего светлого, демократического, революционного. При виде его, говорит поэт, «мыслью уношусь к революции во Франции и Америке»,
Интервалами между словами автор особенно резко подчёркивает каждое слово, придаёт ему большой вес — подобно тому, как это делал Маяковский, разрезая поэтическое предложение на краткие строки, выделяя одно-два слова в одну строку.
Благородные идеи, революционные принципы не могут погибнуть — в этом поэт уверен:
Солнце взошло теперь над родиной поэта, он видит его. Оно освещает головы, в течение долгих лет опущенные вниз, головы, не смевшие подняться, освещает города и села, длительное время подчинявшиеся «неправедной власти», освещает поля, реки и горы, всю многострадальную китайскую землю.
и голоса всех китайцев слились в едином, радостном кличе:
Солнце вселяет в людей веру в свои силы, уверенность в своём завтрашнем дне, и поэту кажется, будто все окружающие его улыбающиеся лица говорят об одной и той же, связывающей их всех мысли:
Взволнованно, с гордостью рассказывает нам поэт о китайской молодёжи, которая в тяжёлые дни войны неизменно верит в своё счастье. Большой любовью и нежностью полны слова поэта о девушках, щедро освещённых солнцем и распевающих на мосту свою песню. Лирическая песня, вложенная поэтом в уста девушек,— это новая песня, родившаяся в дни войны: новые условия, новые молодые люди Китая, совершенно новые взаимоотношения между людьми, немыслимые в старом Китае, раскрываются перед нами в этой небольшой песне: