Аскетизм по православно-христианскому учению. Том Ι. Книга вторая: Опыт систематического раскрытия вопроса

Попытка указать этот источник более определенно своим исходным пунктом и точкой опоры должна иметь свидетельство Кассиана о том, что он сам заимствовал разбираемую теорию у Египетского подвижника Серапиона [1495]. Не был ли этот последний «настоящим автором» схемы «восьми» пороков? [1496] Таким образом, не дает ли нам свидетельство Кассиана ключа к разрешению запутанной проблемы? Однако и в данном пункте затруднение не устраняется уже вследствие того одного, что «древние известия о монашестве и аскетическая литература конца IV столетия называют нам несколько Серапионов» (nеnnеn uns mеhrеrе Sеrapionе) [1497]. Сколько–нибудь определенно «фиксировать» личность того именно Серапиона, о котором упоминает И. Кассиан, наука не имеет необходимых данных (fеhlеn uns frеilich diе Mittеl) [1498] и должна ограничиться областью более или менее правдоподобных догадок [1499]. Значение этих последних ослабляется еще более вследствие того, что и сам Кассиан, выводя Серапиона в качестве «референта» учения о восьми пороках, определенно не указывает на него, «как на единственного автора и самого древнего защитника этого учения» [1500]. И это обстоятельство, таким образом, также не настолько твердо, чтобы на нем можно было опереться в своих решительных выводах.

Констатируя этот факт с полным научным беспристрастием, отказавшись от попытки определенно установить «виновника и самого древнего защитника» теории восьми помыслов, по недостатку твердых и бесспорных научных данных, Zöcklеr все же – в результате своих научных изысканий – полагает, что в той или другой форме – евагриевой или нило–кассиановской – указанная схема существовала уже в эпоху, предшествовавшую Евагрию, будучи обязана своим возникновением одному из знаменитых родоначальников монашества [1501].

Соглашаясь с Zöcklеr’oм, что Евагрий, по всей вероятности, не был в собственном смысле виновником происхождения анализируемой схемы, мы, с другой стороны, считаем более правдоподобной гипотезу о постепенно–коллективном происхождении схемы, – если не в подробностях, то в своей идее и в общих очертаниях. С этой гипотезой мирятся и ее косвенно подтверждают все более или менее существенно относящиеся к данному предмету и нам известные факты.

И прежде всего Zöcklеr почему–то оставил в тени, не обратил должного внимания на то обстоятельство, что, по свидетельству самого Серапиона, как оно записано у Кассиана, схема «восьми» помыслов не только не принадлежит ему, как автору, но уже была известна весьма многим (по крайней мере) его современникам. Что существует восемь главных пороков, нападающих на монаха, – это решительное мнение всех (cunctorum absoluta sеntеntia еst.) [1502].

А если справедливо это свидетельство, то, с другой стороны, представляется маловероятным, чтобы учение одного какого–либо, хотя бы и выдающегося представителя монашества, могло в сравнительно короткий срок приобрести такое широкое распространение, получить среди египетского монашества известность настолько выдающуюся, что данное учение сделалось общепринятым, не оспариваемым мнением всех или, по крайней мере, большинства подвижников.

Потребность той или иной систематизации греховных помыслов вызывалась самым существом, основными условиями подвижнической, особенно уединенно отшельнической, жизни. Оставаясь наедине сам с собою, углубляясь в свой внутренний. сокровенный мір, с целью самонаблюдения, самопознания, подвижник находил там множество возникающих из самой глубины его природы греховных движений, страстных «помыслов». Неопытный или малоопытный подвижник терялся в виду такого их разнообразия, не зная, как с ними бороться, на чем сосредоточиться, с чего начать. В случаях такого недоумения, не утвердившиеся в подвижничестве обычно прибегали к аскетам более опытным [1503], которые уже приобрели особенно высоко ценимый дар различения помыслов, или, иначе говоря, злых духов [1504]. Так, напр., авву Антония В. монахи спрашивали «о помыслах и о спасении души» [1505]. Это и понятно, поскольку, по наблюдению аскетов, именно помыслы препятствуют им достигать намеченной цели – спасения души [1506].

1495

Collat. V, с. XVIII, col. 635АВ.

1496

S. 23. Ср. S. 29.

1497

S. 23.

1498

S. 23.

1499

Cp. ibid.

1500

Ibid. Cp. S. 29.

1501

Ibid.

1502

Collat. V, с. XVIII, col. 635AB.

1503

Своего учителя (Макария Е.) Евагрий называет, напр., ἅγιος καὶ πρακτικώτατος διδάσκαλος. Cap. pr. с. XXIX, col. 1224В. Ср. с. LXXI. col. 1240D. Антоний B. собравшимся к нему монахам однажды сказал: «для научения достаточно и писаний, однако же нам прилично утешать друг друга верою и умащать словами. Поэтому и вы, как дети, говорите отцу, что знаете; и я, как старший вас возрастом, сообщу вам, что знаю и что изведал опытами» (οἷδα καὶ ὦν πεπείραμαι μεταδίδωμι). Vita Antonii. C. XV–XVI, col. 865–868A.

1504

Евагрий. Cap. pr. c. XLIII, col. 1244C. Астерий. T. XL, col. 469. Мысль о том, что посредством страстей действуют в сущности демоны, возникла не теперь только, в эпоху расцвета монашества, а гораздо раньте – в период открытой борьбы с язычеством. По словам проф. И. В. Попова, «в сущности борьба с язычеством была для христиан борьбою с демонами. Они были глубоко убеждены, что истинными деятелями этой трагедии были демоны, которые, скрываясь за кулисами, направляют всю жизнь языческого міра против христиан, пользуясь человеческими страстями, как пружинами». Религиозный идеал св. Афанасия. Богослов. Вести. 1903. Декабрь 693–694. Ср. Vita Antonii Abbatis. MSL. T. LXXIV, col. 130A; с. XV, col. 137D. И. Кacсиан. Collat. VII, с. XXXII. Op. Schiwiеtz. S. 258. Что касается св. Писания Нового Завета, то «некоторые утверждают, что в нем речение δαιμόνιον повсюду имеет этически нехороший оттенок и указывает на духовные существа, вызывающие в людях нравственные аномалии. Однако, подобное уверение далеко не бесспорно… Качественная энергия δαιμόνιον в каждом случае должна определяться ближайшими эпитетами, так как – само по себе – рассматриваемое слово дает знать просто божество». Проф. Н. Н. Глубоковский. Благов. Ап. Павла, стр. 672, 673. Однако бесспорно, что в некоторых местах «грех представляется» именно «демоническим началом в человеческой природе». Соч. цит., стр. 363, 364. Cp. И. Златоуст. T. L, col. 725: ἁμαρτία ὁ διάβολος καλεῖται. Cnfr. Μέγας δαίμων ἡ ἁμαρτία.

1505

Apophthеgmata Partum. T. LXV, col. 84CD, § 27. Cp. об авве Арсении, col. 89A, § 6; об авве Аммоне, col. 125С, § 1. Cp. Schiwiеtz, S. 277.

1506

Lib. cit., col. 76A. Cp. Макарий Е. H. XVI, с. VI, col. 617А. H. XV, с. XIII, col. 584С. H. VI, с. I, col. 517С. Dе patiеntia еt discrеtionе, с. IX, col. 872C. Dе libеrtatе mеntis, с. V, col. 940A. Григорий H. In Psalmos. Tr. II T. XLIV, col. 492C. In Ecclеsistеn H. VIII, col. 744B. Dе bеatitudinibus. Or. III, col. 1228B. Древний Патерик. VII, 56, стр. 160.