Следоват., христианское «познание» Бога возникает, развивается и крепнет на почве христианской «любви», в своих специфических особенностях и существенном содержании определяется этим именно состоянием.
Таково, и действительно, христианское учение о сущности и значении «познания» Бога, которое обозначается обычно термином γνῶσις или ἐπίγνωσις.
В высшей степени характерно и знаменательно самое филологическое значение названного термина, – вполне гармонирующее с существом обозначаемого им состояния.
Корень γνο (или γνω) означает такое именно познание, которое предполагает тесную связь, взаимодействие субъекта познающего и объекта познаваемого [1751]. Отсюда понятие «познания», обозначаемое словом, произведенным от этого корня, очень родственно чувству, но оно вообще шире объемом, чем это последнее, включая в себя и момент различения одного получаемого впечатления от другого. Так как, далее, познание, обозначаемое названным термином, является результатом не одной деятельности разума, но возникает из чувства цельной человеческой личности, то оно содержит в себе и этический момент. Слова γνώριμος, γνωρίζειν включают в себя и момент доверия [1752], причем у Гомера γνωτός означает даже «родственник по крови» [1753]. Так. обр., γνῶσις означает познание в смысле именно опыта, покоящегося на восприятии впечатлений со стороны объекта познания [1754]. Отсюда из основанного на опыте познания развивается убеждение [1755]. По силе всего сказанного γνῶσις оказывается, следовательно, духовным и как бы моральным познанием [1756].
Итак, γνῶσις – не просто восприятие или знание, но такое, в котором человек, так сказать, участвует морально, – следов., знание, стоящее в непосредственной связи с его волей [1757].
Указанные, основные и наиболее характерные черты γνῶσις’а рельефно выступают и в Новозаветном его употреблении.
В самом деле, если отрицательное выражение о незнании кого–либо [1758] безусловно отвергает всякую даже отдаленную связь с предметом [1759]. поскольку в таком случае отрицается основное условие всякой связи – познание [1760], так что выражение «не знать кого либо» адекватно по смыслу другому: «быть вполне чуждым предмету» [1761], не иметь к нему ровно никаких отношений, – то «познание» предмета, напротив, констатирует наличность тесной связи объекта познания с субъектом познающим [1762]. При этом – нередко – «познание» оказывает влияние на познающего в том смысле, что существенно и характерно определяет его отношения к объекту познания [1763]. Если это «познание» имеет своим объектом Бога, то оно предполагает тесное и непосредственное воздействие Бога на человека, так что «познание» является прямым результатом именно этого последнего [1764]. Такое именно значение γνῶσις’a особенно рельефно раскрывается у св. Иоанна Богослова. Ап. Иоанн всегда разумеет не теоретическое познание, которое является делом одного разума, но «познание» живое, в котором предмет воспринимается во внутреннюю жизнь; это есть внутреннее живое общение с познанным. И так как объект познания есть Бог [1765], то Он «должен наполнять и определять все духовное существо человека» [1766]. Вот почему у него иногда γινώσκειν почти тожественно с κοινωνίαν ἔχειν [1767] [1768]. Следов., основание «познания» Бога заключается во внутреннем опыте, во внутреннем обладании присутствующим в христианине началом Божественной жизни [1769]. Имея своей прямой целью осуществление «истины», «познание» предполагает такое тесное проникновение ею всей человеческой личности, что, под влиянием этого воздействия, возникает в человеке совершенно новая жизнь, свободная от деспотического гнета чуждых идеальной природе человека элементов [1770] [1771]. Отсюда несомненна теснейшая, непосредственная связь добродетели (ἡ ἀρετή) и «познания» (ἡ γνῶσις) [1772].
Такое значение γνῶσις’а объясняет нам, почему у Св. Иоанна Богослова должные отношения к Богу не только поставляются в теснейшую связь с правильным «познанием» Его [1773], но сами эти отношения, во всей их совокупности, выражаются и характеризуются, как γινώσκειν [1774]. Этим термином обозначается теснейшее взаимоотношение человека и Бога, причем предполагается со стороны Бога непосредственное и существенное воздействие на человеческую личность [1775]. Вот почему осуществление начал христианской жизни представляется прямым следствием, непосредственным «излиянием» этого «познания» [1776] [1777].
1751
Так, напр., употребление слова от этого корня вполне уместно в следующем выражении: друг
1754
Ibid., S. 285–286. Ср.
1771
«Под αλήθεια Ап. Иоанн разумеет истину, возвещенную и осуществленную Христом; эта истина – в Нем, и Он Сам – истина».
1775
Иоан. XVII, 3, 25; I, 10; VIII, 55. 1 Иоан. V, 20; IV, 6. 1 Иоан. II, 3, 4, 5; III, 1.