Такое существенное, в высшей степени важное значение «гносиса» в христианской жизни обуславливается его теснейшей, необходимой связью с состоянием христианской любви [1778]. Христианский «гносис» оказывается именно следствием, проявлением и выражением реального непосредственного переживания состояния богообщения в союзе любви с Богом. «Познавая» беспредельную любовь Божию к нему, всем «сердцем» веруя в Бога [1779], пославшего в мір «Единородного Сына Своего, чтобы люди получили жизнь через Него» [1780], христианин и сам преисполняется ответной самопреданной любовью к Богу, следствием которой является «пребывание в Боге» [1781]. Таким путем христианин достигает непосредственного и теснейшего общения с Богом. «Бог есть Любовь, и пребывающий в любви, пребывает в Боге, и Бог в нем» [1782]. И это собственно потому, что «любовь от Бога» (ἡ ἀγάπη ἐκ τοῦ Θεοῦ ἐστίν) [1783]. «Любовь в целом объеме (без всякого определения и ограничения) по своему существу имеет источник (ἐκ) в Боге, но так. обр., что связь её с источником остается постоянной и не прерывающейся (ἐστιν)» [1784].
Следов., христианское «знание» всецело покоится на непосредственном и реальном личном общении верующего с Искупителем. Как и всякое истинное и достоверное познание, – и даже преимущественно пред ним – христианский «гносис» имеет своим основным первоисточником реальное, живое, непосредственное воздействие Бога на человека, который становится восприимчивым к этому воздействию только при условии полнейшей самопреданности Богу, самоотверженной любви к Нему. С этой точки зрения уясняется изречение св. Апостола: «кто любит Бога, тому дано знание от Него» [1785]. Являясь выражением и проявлением христианской любви, истинный «гносис» стоит в теснейшей, неразрывно органической связи и с оправдывающей «верой» (πίστις) [1786], в силу ближайшего сродства состояний «веры» и «любви», – по их основному этико–психическому содержанию и мистически–религиозному значению. В самом деле, – анализ «веры» показывает, что она включает в себя такие моменты, какие характеризуют и состояние любви вообще. Вера, как и любовь, имеет своими существенными чертами самопожертвование и самопреданность. Это дает основание полагать, что оправдывающая вера по своей сущности сродна с любовью я имеет существенно то же содержание, что и любовь [1787]. Этим обстоятельством объясняется и тот факт, что у св. И. Богослова ἀγάπη имеет такое же центральное и основное значение, какое πίστις – у Ап. Павла. Очевидно, Павлова πίστις соответствует Иоанновой ἀγάπη, и отношение любви к вере у Ап. Павла соответствует отношению веры к любви у Ап. Иоанна. Если по Павлу любовь есть необходимый момент веры, то по Иоанну, напротив, – вера есть существенный момент любви. Отсюда Павлова πίστις и Иоаннова ἀγάπη должны иметь приблизительно одинаковое содержание и одинаковое значение [1788]. «Рассматривая состояния веры и любви с нравственно–психологической точки зрения, Ап. Павел, подобно Иоанну, признает в любви исходный пункт, основание и жизненный нерв веры, её зерно и семя. Ἡ ἀγάπη – πάντα πιστεύει [1789]. Он считает ее деятельной силой и энергией веры» [1790]. Знание Бога есть по нему или момент, или следствие любви к Богу [1791] [1792]. Любовь проявляется – между прочим – «в познании» [1793].
Так. обр., «с нравственно–психологической точки зрения Ап. Павел мыслит любовь источником, основой и сердцем веры, а самую веру – типом или проявлением любви, получающим от неё свою жизнь» [1794].
Почерпая в состоянии «любви» свою силу и энергию [1795], оправдывающая «вера» является центром и основой всей религиозно–нравственной жизни христианина, непрерывно действующей силой (δύναμις) во всех состояниях и проявлениях духовно благодатной жизни, в частности также – и γνῶσις’а. Этот последний утверждается на вере, как на своем необходимом основании. Что же касается γνῶσις’a «уклоняющегося» от веры, почерпающего свое содержание не из этого источника, – γνῶσις’а независимого от веры, самостоятельного, т. ск., автономного, то таковой γνῶσις, по учению Апостола, является ψευδώνυμος γνῶσις [1796], т. е. гносисом не настоящим, не подлинным, а подложным, извращенным, совсем не заслуживающим даже этого имени.
1778
Cp.
1786
Ср. Иоан. VI, 69. 1 Иоан. IV, 16. Иоан. X, 38. Cp.