Но вера, будучи несомненно связана с любовью, является собственно делом «сердца» [1797]. Следов., первоначальный источник и корень гносиса заключается также именно в «сердце». И действительно, по учению св. Ап. Павла, γνῶσις обуславливается принятием «Духа от Бога» [1798]. Но этот «Дух» «посылается» от Бога именно в «сердца» христиан [1799]. Правда, в некоторых случаях св. Ап. Павел относит γνῶσις к деятельности «разума» (νοῦς) [1800]. Однако здесь имеется в виду не естественное, натуральное состояние и направление «разума», а его «духовное», вспомоществуемое св. Духом состояние, уподобляющее его «уму Христову» [1801]. Но такое уподобление, присвоение Христу, усвоение Его идеальных совершенств совершается только верой [1802]. Если же разум в своей деятельности предоставляется самому себе, действует независимо от «веры», то в таком случае он не только не приобретает истинного «знания» о Боге, но даже восстает против такого именно «знания» (κατὰ τῆς γνώσεως τοῦ Θεοῦ) [1803].
Из представленного анализа христианского гносиса – по его происхождению и существу – можно видеть, что он всецело и непременно основывается на живом опыте непосредственного реального богообщения [1804]. Всякое истинное знание, не исключая и религиозного, в своей основе обязательно должна иметь действительный опыт, проистекая из живого взаимодействия субъекта и объекта [1805].
Основной и элементарной формой проявления и осуществления религиозного опыта является религиозное чувство мистического единения с Богом, которое служит главным моментом религиозной «веры» [1806].
«Вера» предполагает, так. обр., воздействие Бога на человека, а со стороны последнего – свободное восприятие этого благодатного воздействия [1807], которое реально осуществляется только при условии действительной способности человека к этому восприятию. А эта способность, в свою очередь, «предполагает», с одной стороны, самоотречение, а с другой – преданность Христу, стремление соединиться с Ним и усвоить Его правду [1808] [1809]. При таком направлении духовной жизни человека, при условии всецелого устремления его к Богу, Христос вступает с верующим в непосредственное, теснейшее общение любви, действительно, вселяется в его сердце [1810]. «Принявши», так. обр., «Христа Господа Иисуса в свое внутреннее существо» [1811], верующий именно по мере «укрепления в вере» «утверждается» и «укореняется» «во Христе» [1812], Который духовно, но реально «живет» (ζῇ) в глубине существа верующего [1813]. Таким путем осуществляется внутреннее, глубочайшее и совершеннейшее единение верующего со Христом, так что Сам Христос становится как бы «жизнью» Верующего (ἡ ζωὴ ὑμῶν) [1814], в подлинном и настоящем значении этого слова. Следствием такого взаимоотношения верующего со Христом является тот факт, что все состояния, отношения и поступки христианина, – все проявления его духовно благодатной жизни совершаются по силе неразрывного единения его со Христом, «в сфере Его божественной жизни» [1815] [1816]. – Следоват., благодаря именно вере, человек достигает реального общения с Богом, фактически переживает состояние непосредственного единения с Ним [1817]; одним из проявлений такого именно состояния служит и христианский γνῶσις который, таким образом, всецело обуславливается «верой», как по своему происхождению, так и по своему содержанию.
Но общение с Богом, являясь необходимой, существенной, внутренней основой всей христианской жизни, а также и христианского γνῶσις’a, само реально осуществляется только при условии достижения возможного для человека уподобления Богу, которое, в свою очередь, предполагает родство, общность направления и содержания жизнедеятельности верующего с основным содержанием «жизни» Божественной. «Пребывание» «во Христе» обязывает христианина «поступать так, как Он поступал» [1818]. Отсюда «соблюдение Его заповедей» является необходимым, самым верным и надежным свидетельством и признаком того, что христианин «познал Его» [1819] действительно и правильно. И обратно, несоблюдение «заповедей Его» с непререкаемой убедительностью и безусловной несомненностью показывает, что нет никакой возможности искать в таком человеке истинного, настоящего христианского гносиса [1820].
1802
Ср. πίστει νοοῦμεν (Евр. XI, 3). «Словом νοοῦμεν, употребленным в известном соотношении с πίστις, ап. Павел указывает на одну из черт, которыми может характеризоваться πίστις… Одним из элементов, входящих в πίστις, служит деятельность познавательных способностей нашего „я“, для означения которых новозаветный текст употребляет глагол νοέω и существительное νοῦς». Ср.
1803
2 Кор. X, 5. Ср. 1 Тим. VI, 5; 2 Тим. ΙΙΙ, 8; Римл. I, 28; Еф. IV, 17. Колос. II, 18.
1805
Ср.
1806
Связь «гносиса», проистекающего из «любви», именно с «чувством» утверждается категорически в следующих словах св. Ап. Павла: τοῦτο προσεύχομαι, ἵνα ἡ ἀγάπη ὑμῶν ἔτι μᾶλλον καὶ μᾶλλον περισσεύῃ ἐν ἐπιγνώσει καὶ πάσῃ αἰσθήσει… (Филип. I, 9). Комментируя данное место,
Этому определению существа и содержания религиозной веры нельзя отказать не только в точности и глубине, но и в согласии с св. Писанием, которое «явление» Бога внутренним взорам души человека, – непосредственное общение Бога с человеком поставляет в теснейшую связь с богоподобным направлением его нравственной жизни (ср. Иоан. XIV, 21, 23). Следов., именно в «чувстве
1807
Ср.
1816
Такой способ духовного существования верующего обозначается в св. Писании, преимущественно у Ап. Павла, выражениями ἐν Κυρίῳ, ἐν Χριστῷ. Цитаты см. у
1817
С этой точки зрения должны быть признаны справедливыми слова проф.