В связи с этим стоит аскетическое учение о необходимости воздержания телесных чувств. Такая необходимость обосновывалась на признании вреда, происходящего от увлечения чувствами: душа, наполняясь образами чувственных вещей, теряет памятование о Боге и ослабевает в «созерцании Бога». Ум в таком случае не господствует над чувствами, а сам порабощается ими [1975].
Так. обр., чувства могут причинять существенный «вред» уму, занимающемуся созерцанием «невидимых предметов» (τῇ θεωρίᾳ τῶν ἀοράτων) [1976] И разорять «сокровенное делание» подвижника, поставившего своей целью – «зрение ума своего сосредоточить внутри себя самого» (ὁ συνάγων τὴν θεωρίαν τοῦ νοὸς αὐτοῦ ἔσωθεν αὐτοῦ ἐν αὐτῷ) [1977].
Отсюда понятно, почему созерцание Бога «похищает у мысли ощущение міра» [1978]. «Те, которые действительно избрали для себя отшельничество от міра и телом и умом» (ἀπὸ τοῦ κόσμου ἀναχώρησιν σώματι καὶ νοί), стремятся «установить мысли свои (τὰς διανοίας αὐτῶν) в уединенной молитве, в омертвении для всего преходящего, для зрения мирских дел и для памятования о них» (εἰς τὴν θνῆξιν τῶν παρερχομένων, καὶ τῆς θέας καὶ τῆς μνήμης τῶν πραγμάτων) [1979].
Пришедши «в упоение верою в Бога», принявши «в себя силу её ощущения», «душа» стремится «уврачевать немощь чувств», «с силою попирая видимое вещество, которое является преградой внутреннего» [1980]. Внутренние «чувства целомудренные и собранные воедино» «не попускают душе входить в испытание вещей» (πεῖραν λαβεῖν τῶν πραγμάτων) [1981]. «В том и добродетель, чтобы человек не занимал ума своего миром. Сердце не может пребывать в тишине и без мечтаний, пока на человека действуют чувства» [1982]. «Жизнь духовная есть деятельность без участия чувств» [1983]. «Жизнь в Боге есть упадок чувств. Когда живет сердце, упадают чувства. Восстание чувств есть омертвение сердца» [1984].
«Созерцание ума не допускает какого–либо пресечения в помышлении о небесном». «Ведение и видение его естественно прекращаются, и не ощущает он чувственным образом движения, возбуждаемого в нем предметами и явлениями міра» [1985]. Между тем «служением чувствам сердце рассеивается, утрачивая в себе услаждение Богом» [1986]. Отсюда с непреодолимой необходимостью следует, что «человеку до́лжно бегать не только от натиска страстей, но и от чувств своих» [1987].
По общему смыслу аскетического мiровоззрения, «созерцать» Бога, «любомудрствовать» о Боге можно и должно только тогда, когда подвижник имеет внутри спокойствие (γαλήνην), ненарушаемое внешним рассеянием [1988].
Но подчинить внешние чувства власти души невозможно без безмолвия (ἐκτὸς τῆς ἡσυχίας) [1989]. Отсюда в аскетическом мiровоззрении и подвижнической практике получает особенно важное значение «деятельность безмолвия» (ἡ πρᾶξις τῆς ἡσυχίας) [1990], имеющая своею целью достижение «мира ума», его «совершенного здоровья» [1991], путем твердого хранения чувств (τὰς αἰσθητὰς ἀσφαλῶς τηρεῖν) [1992]. «Безмолвие умерщвляет внешние чувства и возбуждает внутренние движения. А занятие внешним производит противное тому» [1993] [1994].
Во всяком случае не подлежит ни малейшему сомнению тот факт, что созерцание Бога в природе, религиозное созерцание міра, несмотря на все ограничения, связанные с «исихией», – не только не устраняется христианской мистикой, не признается делом бесполезным и ненужным, в виду следующих – высших – ступеней и форм созерцания Бога, но такое именно «созерцание» входит, как необходимый, существенный, обязательный элемент в христианскую мистику, является важным, характерным и определяющим моментом в теории и практике христианского аскетизма. Подвижники при этом все свое старание направляли к тому, чтобы «из красоты и благоустройства видимого познать Бога, употребить зрение руководителем к незримому, в великолепии видимого не потерять из виду Бога» [1995].
Для успешного достижения этой цели подвижник должен не позволять своему уму кружиться (κοκλεύειν) по вещам чувственным [1996], – «возводить его к духовному разумению» того, что этими чувствами воспринимается [1997], чтобы, таким образом, чувства и вещи чувственные служили именно «к духовному созерцанию» [1998].
вернуться
Ср. Нил C. Sеrmo ascеt. c. LI, col. 781D.
вернуться
Григорий Н. Dе virginitatе, с. VI. T. XLVI, col. 349B.
вернуться
Λ. XVI, σ. 83: …ἀξίωσον με (Κύριε) ἐκείνης τῆς γνώσεως, ἐν ἡ ὁ νοῦς θεωρῶν σε, δοξάζει τὴν φύσιν σου ἐν τῇ θεωρίᾳ τῇ κλεπτούσῃ τὴν αἴσθησιν τοῦ κόσμου ἀπὸ τῆς διανοίας.
вернуться
Λ. LXXVIII, σ. 442. Ср. Евагрий. Rеr. monac. rat. IX, col. 1261ABC.
вернуться
Λ. I, σ. 3: ... ἕως ἂν κτήσηται ἡ ψυχή μέθην ἐν τῇ πίστει τοῦ Θεοῦ, ἐν τῇ ὑποδοχῇ τῆς δυνάμεως τῆς αἰσθήσεως αὐτῆς, οὔτε τὴν ἀσθένειαν τῶν αἰσθήσεων θεραπεύσει, οὔτε δυνάμει δύναται πατῆσαι τὴν ὕλην τὴν ὁρατὴν, ἥτίς ἐστὶ φραγμὸς τῶν ἔσω.
вернуться
Λ. I, σ. 2–3: αὕτη δὲ ἐστιν ἡ ἀρετὴ, ἵνα τὶς ἐν τῇ διανοίᾳ αὐτοῦ σχολάσῃ ἀπὸ τοῦ κόσμου, οὐ δύναται ἡ καρδία γαληνιάσαι, καὶ ἀφάνταστος εἶναι, ὅσον αἱ αἰσθήσεις ἐνεργοῦσι τινά…
вернуться
Λ. XVII, σ. 87: ἡ πολιτεία ἡ πνευματικὴ ἐστὶ πρᾶξις χωρὶς αἰσθήσεων.
вернуться
Λ. LXXIII, σ. 428–429: ἡ ζωὴ ἐν Θεῷ, ἡ κατάπτωσις τῶν αἰσθήσεων ἐστίν ὅτε δὲ ζήσει ἡ καρδία, καταίπτουσιν αἱ αἰσθήσεις, ἡ ἀνάστασις τῶν αἰσθήσεων, ἐστὶν ἡ νέκρωσις τῆς καρδίας.
вернуться
Λ. XXIV, σ. 152: …οὐδέποτε ἡ θεωρία τοῦ νοῦς αὐτοῦ διακοπήν τινα παρέχει ἐκ τῆς τῶν οὐρανίων διανοήσεως… ἡ γνῶσις, καὶ ἡ ὅρασις αὐτοῦ παρέρχεται ἡ φυσική, καὶ οὐκ αἰσθάνεται αἰσθητῶς τῆς κινήσεως αὐτοῦ, ἧς ἐν τοῖς πράγμασι κινεῖται.
вернуться
Λ. LXXXVI, σ. 519: …οὐκ ἐκ τῆς ὀχλήσεως τῶν παθῶν μόνον, ἀλλὰ καὶ ἐκ τῶν αἰσθήσεων τῶν ἑαυτοῦ φεύγειν αὐτὸν δεῖ…
вернуться
Григорий Б. Thеolog. II, с. I, col. 25C.
вернуться
Исаак С. Epist. ΙΙΙ, σ. 538: τὸ ὑποτάξαι τὰς αἰσθήσεις ταύτας ὑπὸ τὴν ἐξουσίαν τῆς ψυχῆς ἐκτὸς τῆς ἡσυχίας.
вернуться
Λ. LVIII, σ. 346: …ἡ εἰρήνη τῆς διανοίας ὑγεία τελεία.
вернуться
Исихий. Dе tеmpеrantia еt virtutе. Cеnt. I, § 1. T. XCIII, col. 1480D.
вернуться
Исаак C. Λ. LXXXV, σ. 499: ἡ ἡσυχία τὰς αἰσθήσεις τὰς ἔξω νεκροῖ, καὶ τὰς ἔσω κικήσεις ἐγείρει ἡ δὲ ἔξω ἀναστροφὴ τὰ ἑναντία τούτων πράττει…
вернуться
Обосновывая необходимость «безмолвия» более определенно и раскрывая его сущность более детально, аскетические писатели прежде всего и преимущественно обращали внимание на то обстоятельство, что «человек многопопечительный не может быть безмолвным», так как «занятия расточают его тишину и безмолвие» (Исаак С. Λ. XIII, σ. 72: …ἄνθρωπος πολυμέριμνος… ἡσύχιος γενέσθαι οὐ δύναται διότι αἱ ἀναγκαῖαι αἰτίαι τῶν πραγμάτων… διασκορπίζουσι τὴν γαλήνην αὐτοῦ καὶ ἡσυχίαν). «Той душе, которая хоть немного занята мирскими развлечениями, невозможно получить дар гносиса, или порождать духовные чувства». (И. Кассиан. Coll. XIV. с. IX, col. 906В: impossibilе еst animam quaе mundanis vеl tеnuitеr distеntionibus occupatur, donum sciеntiaе promеrеri, vеl hеnеratricеm spiritualium sеnsuum… fiеri). «Служение Богу требует, чтобы помыслы, вся крепость и сила души, весь ум нерассеянно устремлены были к Богу» (ἡ διακονοία τοῦ Θεοῦ αὕτη ἐστὶν, ἵνα οἱ λογισμοὶ καὶ ἡ ὅλη ἰσχὺς, καὶ ἡ δύναμις τῆς ψυχῆς καὶ ὅλος ὁ νοῦς τέταται πρὸς τὸν Θεὸν ἀμετεωρίστως. Ефрем C. Dе vеra rеnuntiationе T. III. p. 37B. Cp. Исаак C. Epist. IV, σ. 564. Λ. XXXIII, σ. 142). Отсюда «весь подвиг состоит в том, чтобы безмолвствовать внутренно (τὸ ἡσυχάσαι ἀπὸ τῶν ἔνδοθεν), отречься от настоящих мятежей и волнения помыслов» (ταῖς ἀληθιναῖς ταραχαῖς καὶ ὄχλῳ λογισμῶν). Это и значит внутренно пребывать в мире и тишине (αὕτη ἐστὶν τὸ ἐσωθεν εἰρηνεύειν καὶ γαληνιᾷν – ibid.). «Забота о житейских делах приводит в возмущение душу; смущение ими смущает и лишает тишины ум». Исаак С. Λ. LVI, σ. 328: …τὸ ὑπὸ τούτων συμφύρεσθαι τὸν νοῦν συμφύρει, καὶ τῆς γαλήνης ἐκβάλλει). Отсюда «безмолвствовать» значит «все оставить и заботиться об одной душе своей», поставив себя «вне житейского попечения». (Исаак С. Λ. LXXIX, σ. 444: …ὅταν ἀφῇ πάντα ὁ ἐν ἡσυχίᾳ βουλόμενος ἀναστρέφεσθαι, καὶ τῆς ἑαυτοῦ καὶ μόνης ψυχῆς φροντίζῃ, δύναται ἀνελλιπῶς ἐν τῷ ἔργῳ τῆς ἡσυχίας πολιτεύσασθαι, κἂν ἔξω γένηται τῆς βιωτικῆς μερίμνης…) Таким образом, ἡσυχία является противоположностью общительности. (Он же. Epist. I, σ. 525 sqq.). Авва Антоний говорил: «кто живет в пустыне и в безмолвии (ἡσυχάζων), тот свободен от трех искушений: от искушений слуха, языка и взора». (Apophthеgm. Patr., col. 77С, § 11. Cp. Vеrba Sеniorum, II, 2, col. 858A). Авва Аммон говорил Антонию: «молитвами твоими умножилась братия, и некоторые из них желают построить себе кельи в отдалении, чтобы пребывать в безмолвии» (ἵνα ἡσυχάσωσι. Apophth. col. 85D, § 34. Cp. ibid., col. 88C, § 2; col. 173B, § 1). По словам аввы Нила, «безмолвие тем хорошо, что не видит соблазнительного для себя, а не виденного и ум не воспринимает; а не бывшее в уме не оставляет следа в воображении, не возбуждает страсти; а когда не возбуждается страсть, тогда человек имеет глубокую тишину и великий мир внутри». (Древний Патерик. II, § 26, стр. 33). По словам Аввы Руфа: «безмолвие означает – пребывать в своей келье в страхе и ведении Божием» (ἡσυχία ἐστὶ, τὸ καθεσθῆναι ἐν τῷ κελλίῳ μετὰ φόβου καὶ γνώσεως Θεοῦ. Apophthеgm. Patr., col. 389B). «Безмолвие» представляется, таким образом, условием, в высшей степени благоприятствующим созерцанию. Это собственно потому, что «по умирении помыслов» (ἀπὸ τῆς εἰρήνης τῶν λογισμῶν) подвижник «входит» в тот покой, о котором говорит Ап. Павел (Евр. IV, 3). После же этого мирного успокоения ум начинает созерцать тайны (…ἀπὸ τῆς εἰρηνικῆς καταπαύσεως, ἄρχεται ὁ νοῦς θεωρεῖν τὰ μυστήρια. Исаак С. Λ. XV, σ. 80).
В пустыню удалялись подвижники «для божественного созерцания» (divinaе contеmplationis obtеntu), «для достижения высшего ведения» (dеsidеrio intuitus sublimioris), которое может быть приобретено только в уединении (qui non nisi in solitudinе… solummodo potеrit apprеhеndi. И. Кассиан. Dе coеnobior. instit. lib. VIII, с. XVII, col. 345B. Cp. Collat. X, с. VI, col. 827. Collat. ХVΙΙІ c. VI. col. 1100–1101А). Иначе говоря, – высшее созерцание достигается только в безмолвии, постоянным пребыванием в келье и размышлением (…non alibi potеst, nisi in silеntio еt fugi cеllaе pеrsеvеrantia ac mеditationе conquiri. Он же. Dе coеnobior. institut. lib. X, c. ΙΙΙ, col. 368BC).
Вот почему «безмолвием» достигается преуспеяние в молитве, (ἡ ἀδολεσχία καὶ ἡ μελέτη τῆς εὐχῆς, διὰ τῆς ἡσυχίας). Исаак С. Λ. XXXV, σ. 230. Ср. Бл. Августин. Dе vеra rеligionе с. XXXV, n. 65. T. XXXIV, col. 151). Таким образом, молитвенное созерцание осуществляется «вследствие истинного безмолвия» (γίνεται ἀπὸ τῆς ἀληθινῆς ἡσυχίας. Исаак C. Λ. LVII, σ. 344). Молитва должна совершаться в безмолвии, мире и великом покое (ἐν ἡσυχίᾳ καὶ εἰρήνῃ καὶ καταστασει πολλῇ. Макарий Ε. Η. VI, c. I. col. 517С. Cp. c. II, col. 520Α, c. ΙΙΙ, col. 520В). По словам препод. Нила С., только «в великом безмолвии» (ἐν ἡσυχίᾳ πολλῇ) «можно без развлечения совершать собеседование с Богом». Narrat. III. col. 620С.
Все наиболее существенные, характерные признаки исихии, указанные выше, объединяются у св. Григория Б. Св. отец говорит о себе, что он желал жить в удалении от всяких дел, любомудрствовать в безмолвии, беседуя с самим собою и св. Духом (…ἔχω τὴν ἀπραγμοσύνην, καὶ τὸ φιλοσοφεῖν ἐν ἡσυχία… ἐμαυτῷ δὲ προσλαλῶν καὶ τῷ Πνεύματι. Or. X. С. I. T. XXXV, col. 828A). Сказав, что он «дал Богу обет безмолвной жизни», св. отец в непосредственно следующих за этим словах так определяет существенные признаки и основное содержание этой жизни. «Мне казалось, что всего лучше, как бы замкнув чувства (μύσαντα τὰς αἰσθήσεις), отрешившись от плоти и міра (ἐξω σαρκός καὶ κόσμου γενόμενον), собравшись внутрь себя (εἰς ἑαυτὸν συστραφεντα), без крайней нужды не касаясь ничего человеческого (μηδενὸς τῶν ἀνθοωπίνων προσαπτόμενον), беседуя с самим собою и с Богом, жить выше видимого и носить в себе Божественные образы, всегда чистые и не смешанные с земными, обманчивыми впечатлениями, быть и непрестанно становиться поистине чистым зеркалом Бога и божественного, воспринимая все более и более лучезарный свет, пожинать упованием блага будущего века, и, находясь еще на земле, оставлять землю и возноситься Духом горе». Or. II. с. VII. T. XXXV, col. 413C–416А. Так. образом, ἡσυχία в аскетической письменности имеет смысл более узкий и специальный, по сравнению с тем, какой придается этому термину в св. Пис. Нов. Зав. Ἡσυχία в св. Писании употребляется вообще редко, всего несколько раз, при чем это слово означает, во 1-х, спокойствие («tranquillitas»); ап. Павел, услышав, что «некоторые» из фессалоникийских христиан «поступают бесчинно, бестактно (ἀτάκτως), ничего не делают, но суетятся» (περιεργαζομένους), «увещевает» их, «чтобы они, работая в безмолвии (μετὰ ἡσυχίας ἐργαζόμενοι), ели свой хлеб». 2 Фесс. III, 12. Ср. Ефес. IV, 28. 1 Фесс. IV, II; здесь, следов., «заповедуется скромная, уединенная, трудолюбивая жизнь, в противоположность праздношатайству и пустому убиванию времени» (Е. Феофан. Толков. 2 посл. Солун., стр. 525). Отсюда видно, что в данном месте термином ἡσυχία характеризуется жизнь, «которую проводит кто–либо дома, занимаясь своим делом» и «не вмешиваясь в дела других» (Cp. Grimm., р. 196). Ἡσυχία, во 2-х, в Нов. Зав. означает «молчание». Когда Ап. Павел, желая говорить в Иерусалиме с возмутившимся против него народом, «дал знак», то воцарилось глубокое молчание (πολλῆς σιγῆς γενομένης). Когда же народ услышал, что Апостол говорит с ними на еврейском языке, то утих еще более (μᾶλλον παρέσχον ἡσυχίαν). Деян. XXI, 40; XXII, 2. Ап. Павел заповедует женщине учиться в безмолвии, со всякой покорностью (γυνὴ ἐν ἡσυχίᾳ μανθανέτω ἐν πάσῃ ὑποταγῇ. 1 Тим. II, 11). Ἡσύχιος означает спокойный, молчаливый (cp. 1 Петр. ΙΙΙ, 4; 1 Тим. II, 2); ἡσυχάζω означает отдыхать, оставаться праздным, воздерживаться от трудов; о женщинах–мироносицах говорится, что «они в субботу остались в покое по заповеди» (τὸ σάββατον ἡσύχασαν κατὰ τὴν ἐντολὴν. Лук. XXIII, 56); проводить тихую, спокойную жизнь (1 Фессал. IV, II; здесь говорится о тех, которые не переходят туда и сюда, но остаются дома, занимаясь своими делами), хранить молчание, ничего не говорить, неметь (Ср. Лук. XIV, 3; Деян. XI, 18; XXI, 14; Иов. XXXII, 7. Неем. V, 8). Cp. Crеmеr, loc. cit.
Что касается значения ἡσυχάζειν в классической литературе, то, по сравнению с своими синонимами (σιωπᾷν, σιγᾷν), он «обозначает спокойное состояние человека вообще, включая в себя и момент молчания» (ср. Schmidt Lib. cit. 1B., S. 215). Это спокойное состояние обнимает и «душу и тело человека» (ibid., S. 222). Ἡσυχία в смысле физическом означает такое состояние предмета, когда он не движется и не приводится в движение; таким образом, названный термин является противоположностью κίνησις. Этим словом обозначается также спокойное состояние всего тела; ἡσυχίαν ἄγειν значит вести себя спокойно, никого не трогать; не шевелиться, быть недеятельным; ἡσυχίαν ἔχειν – не подвергаться сильным переменам. В применении к душевному состоянию ἡσυχία означает спокойствие в смысле терпеливости, хладнокровия. (Schmidt IV В., SS. 250–251). Из этих свойств состояния «исихии» понятно, почему она составляет обычно необходимое условие т. н. «экстаза», в котором также отсутствует всякое движение (κίνησις). Ср., напр., Исаак С. Λ. LXXXV, σ. 511. Подробнее об «экстазе» см. в отд. VI настоящей главы.
Синонимическое ἡρεμία и др. слова одного корня имеют значение более ограниченное, чем ἡσυχία, поскольку последнее более прямым, близким и непосредственным образом относится к внутреннему существу человека, тогда как первое употребляется чаще для обозначения внешней, чувственной стороны явлений и человеческой деятельности. Ср. ibid., S. 259–260. (Ср. В. II. S. 222–223). 1 Тим. II. 2: ἤρεμον καὶ ἡσύχιον βίον.
вернуться
Григорий Б. Or. XXVIII, c. XIII, col. 44В: διὰ τοῦ κάλλους τῶν ὁρωμένων, καὶ εὐταξίας Θεὸν γνωρίσαι καὶ ὁδηγῷ τῇ ὄψει τῶν ὑπὲρ τὴν ὄψιν χρήσασθαι, ἀλλὰ μη ζημιωθῆναι Θεὸν διὰ τῆς μεγαλοπρεπείας ὁρωμένων.