По словам препод. Исаака С. в то время, когда совершаются молитвословия и моления пред Богом, собеседование с Ним, – человек с усилием отовсюду собирает во едино все свои движения и помышления, и погружается мыслью в одном Боге, и сердце его наполнено бывает одним Богом [2125]. Та молитва, к которой во время её совершения «умом» [2126], не примешивается какая–либо посторонняя мысль, или беспокойство о чем–либо (ἔννοιά τις ξένη, ἢ ῥεμβασμὸς ἔν τινι), называется чистой (καθαρὰ λέγεται ἐκείνη ἡ προσευχή) [2127]. Все роды и виды молитвы, какими только люди молятся Богу, имеют пределом чистую молитву [2128].
Дальше этого предела совершенства молитва, как свободное религиозно–нравственное настроение человека, простираться не может. Только в достижении такого именно состояния и может проявляться и осуществляться «подвиг в молитве» (ἀγὼν ἐν αὐτῇ) [2129]. Так. обр., здесь оканчивается предел молитвенного совершенства аскетического, хотя, по учению некоторых мистиков, совершенство мистическое может простираться и дальше, выражаясь в состоянии, так. наз., экстаза (ἔκστασις – еxcеssus mеntis) [2130].
VΙ.
Состояние «экстаза». — Отношение этого состояния к «молитве». — Учение об экстатическом состоянии Св. Писания и святоотеческой письменности.
Уже состояние высшей молитвы некоторыми подвижниками называется ἔκστασις, в смысле «всецелого отрешения ума от чувственного» (κατὰ τὴν αἴσθησιν ἔκστασις ὁλοσχερής) [2131], которое достигается «отложением помышлений» [2132], когда ум человека приобретает совершенную нечувствительность (τελείαν ἀναισθησίαν) [2133] ко внешним впечатлениям, сделавшись на время как бы «глухим и немым» [2134]. Однако отрешенность в состоянии «созерцания» этим не оканчивается и не ограничивается. На высших ступенях «экстаз» состоит в отрешении не только от всяких определенных проявлений сознательной жизни, но в отрешении и от собственной личности, вследствие всецелого и безраздельного поглощения всей личности созерцанием Бога. Свойство этого созерцания на данной ступени таково, что им исключается всякая возможность каких бы то ни было конкретных проявлений самосознательной жизни. Всякая личная жизнь как бы приостанавливается не только в духовных и психических, но и в телесных своих проявлениях. «Ум» – этот центр самосознательной жизни человека – остается совершенно неподвижным, будучи всецело прикован и поглощен объектом созерцания.
Так. обр., специфической чертой «экстаза» является совершенная неподвижность ума. Этим отличается экстаз от всякого молитвенного состояния, хотя бы и на высшей его ступени.
2125
Λ. XXXII, σ. 205: ἐν τούτῳ τῷ καιρῷ, ἐν ᾧ αἱ πρὸς Θεὸν λιταὶ καὶ δεήσεις καὶ αἱ μετ’ αὐτοῦ συντυχίαι γίνονται, πάσας τὰς κινήσεις καὶ ἐνθυμήσεις πανταχόθεν μετὰ βίας συνάγει ὁ ἄνθρωπος, καὶ ἐν τῷ Θεῷ μόνῳ διαλογίζεται, καὶ τὴν καρδίαν αὐτοῦ ἐμπιπλαμένην ἐξ αὐτοῦ ἔχει.
2128
Σ. 198: καὶ πάντες οἱ τρόποι καὶ τὰ σχήματα τῆς προσευχῆς, ἀτινα τῷ Θεῷ προσεύχονται οἱ ἄνθρωποι, μέχρι τῆς καθαρᾶς προσευχῆς διορίζονται. Ср.
2134
С. XI, col. 1169C: ἀγωνίζου στῆσου τὸν νοῦν σου, κατὰ τὸν καιρόν τῆς προσευχῆς κωφὸν καὶ ἄλαλον.