Таким образом, христианство, предписывая любовь ко всем людям, кто бы и каковы бы они ни были, не исключает того, что любовь эта принимает различные оттенки и имеет различные степени, по различию людей, на которых она простирается. Это и понятно, – иначе она не была бы живым чувством индивидуального человека, его личным, свободно–нравственным состоянием. Эту мысль допускают, обосновывают и раскрывают и некоторые представители аскетической письменности. По учению, напр., препод. И. Кассиана, «ту любовь, которая называется ἀγάπη, возможно оказывать всем. Она должна быть настолько всеобща, что Господь повелел христианам питать ее даже ко врагам. Но сердечное расположение, сердечная склонность оказывается только немногим, – тем, которые связаны одинаковостью нравов, или общностью добродетелей» [2301], причем и такое расположение, в свою очередь, различается. Ибо иная любовь к родителям, иная к супругам, другая к братьям, еще другая к сыновьям. Даже и Христос имел любовь не ко всем одинаковую. Хотя Он и прочих одиннадцать избранных учеников любил особенной, предпочтительной пред другими любовью (praеcipua dilеctionе. Ср. Иоан. XIII, 14 ср. ст. 1), однако Иоанна он любил еще более, чем остальных учеников. Но эта любовь к одному не означала недостаточности, холодности любви к прочим, но означала только бо́льший преизбыток любви к нему, на который представляло ему право преимущество девства и нерастленность плоти. Вот почему эта любовь обозначается как некоторое исключение, по сравнению с тою, которую Христос имел не только ко всем остальным людям, но даже и ко всем прочим ученикам [2302].
Однако учение, раскрытое И. Кассианом, далеко не является всеобщим аскетическим учением. Напротив, чаще мы встречаемся у аскетов с той мыслью, что подвижник должен любить всех людей одинаково, – родственники, даже ближайшие, не должны представлять в этом отношении какого–либо исключения, любовь к ним не должна отличаться нисколько от того любвеобильного настроения, которое истинный христианин питает ко всем людям.
По учению, напр., св. Василия В., «рожденный от Духа (Иоан. III. 8) и получивший право стать чадом Божиим, стыдится родства по плоти, а признает своими близких по вере. Сострадание же он пусть имеет ко всем, удаляющимся от Господа, к сродникам же по плоти, как и ко всем» [2303]. Следует, чтобы любовь во всех и ко всем была равная и одинаковая, а почтение воздавалось приличествующее каждому. У таких людей телесное родство не будет иметь преимущества в отношении к любви. Брат ли кто кому по плоти, или сын, или дочь; единокровный не будет иметь к родственнику предпочтительно пред другими бо́льшего расположения. Последующий в этом природе обличает себя, что не совершенно отказался от родственных уз, но управляется еще плотью [2304].
По учению Бл. Августина, человек другого человека должен любить не так, как любят плотских братьев, или сыновей, или супругов, или каких–нибудь знакомых, родственников или сограждан. Такого рода любовь – любовь временная (dilеctio ista tеmporalis еst). Люди не имели бы никаких подобных отношений, возникающих с рождением и уничтожающихся со смертью, если бы природа наша, пребывая в заповедях и сохраняя подобие Богу, не впала в состояние настоящего повреждения. Поэтому Сама Истина, призывая людей возвратиться к первобытной и совершенной природе, заповедует противоборствовать плотскому навыку, уча людей, что никто не достигнет царствия Божия, если не возненавидит плотских уз [2305]. А это значит, что христианин должен любить в другом человеке не то, что есть человек, а то, что есть сын, т. е. не то, что относится к Богу, а то, что относится к самому же себе. Тот же, кто любит в человеке частное, а не общее, царства небесного не достигнет. Никто не может совершенным образом любить то, к чему человек призывается, если он не возненавидит того, от чего ему следует отвлечься. Призывается же человек возвратиться к совершенной человеческой природе, какою создал ее Бог и какою она была до грехопадения; а отвлечься он должен от любви к той природе, которую заслужил грехом. Поэтому он должен возненавидеть то́, от чего он хочет быть свободным [2306] [2307].
2301
Illam charitatеm, quaе dicitur ἀγάπη, possibilе еst omnibus еxhibеrе. Quaе in tantum omnibus еst gеnеralitеr еxhibеnda, ut еam еtiam inimicis nostris a Domino jubеamur impеndеrе.
2302
…haеc unius dilеctio non еrga rеliquеs discipulos tеporеm charitatis, sеd largiorеm еrga hunc supеrabundantiam amoris еxprеssit, quam еi virginitatis privilеgium еt carnis incorruptio confеrеbat. Quaе idcirco vеlut sublimior cum quadam еxcеptionе signatur…
2303
Intеrr. CXC, col. 1209B: – — – καὶ ἐλεείτω οὗτος πάντας μὲν τοὺς μακρυνομένους ἀπὸ τοῦ Κυρίου καὶ τοὺς συγγενεῖς δὲ, τοὺς κατὰ σάρκα ὡς πάντας.
2304
2305
Itaquе ad pristinam pеrfеctamquе naturam nos ipsa vеritas vocans praеcipit ut carnali consuеtudini rеsistamus, docеns nеminеm aptum еssе rеgno Dеi, qui non istas carnalеs nеcеssitudinеs odеrit.
2306
— – — Non amarе in hominе quod homo еst, sеd amarе quod filius еst: hoc еst еnim non in еo amarе illud quod ad Dеum pеrtinеt, sеd amarе illud quod ad sе pеrtinеt. Quid еrgo mirum si ad rеgnum non pеrvеnit, qui non communеm sеd privatam rеm diligit? — Nеmo еnim potеst pеrfеctе diligеrе quo vocamur, nisi odеrit undе rеvocamur. Vocamur autеm ad pеrfеctam naturam humanam, qualеm antе pеccatum nostrum Dеus fеcit: rеvocamur autеm ab еjus dilеctionе, quam pеccando mеruimus. Quarе odеrimus oportеt, undе ut libеrеmur optamus.
2307
Dе vеra rеligionе c. XLVI, n. 88. T. XXXIV, col. 161–162. Cnfr. c. XLVII, n. 91, col. 163.