«Царствием Божиим» здесь, очевидно, представляется и называется тот же «мір», но только постольку, поскольку он воспринял начала христианского искупления, усвоил их и, под влиянием и воздействием их, изменил свою жизнь. Тот же «мір», но поскольку он заключает в себе зло и не поддается преобразующему и возрождающему влиянию начал жизни Христовой, побежден Христом [2374], хотя эта победа одержана лишь, так сказать, принципиально, а фактически она вполне осуществится лишь с окончанием царства благодати и с наступлением царства славы. Только в заключении истории спасения міра «царство міра» вполне, безраздельно и всецело соделается «царством Господа нашего и Христа Его» [2375].
Хотя «мір» иногда прямо и решительно представляется в новозаветных писаниях в положительном отношении к царству Божию, которое покоряет и уподобляет его себе, однако более частым и обычным является употребление этого понятия для обозначения таких элементов и качеств мирового бытия, которые не поддаются преобразовывающему влиянию христианства, но остаются упорными в своей богоотчужденности и враждебности [2376]. Св. Иоанн Богослов различает в настоящем порядке жизни два основных течения или направления, по своим качествам и существенным свойствам абсолютно противоположных между собой, – последователей Христа, соблюдающих Его заповеди [2377], «рожденных от Бога», детей Божиих [2378], перешедших «из смерти в жизнь» [2379], любящих Бога и своих братьев [2380], с одной стороны, – и «детей диавола» [2381], не исповедающих Иисуса Христа, пришедшего во плоти [2382], не познавших Бога [2383], не делающих правды [2384], ненавидящих братьев своих и потому «пребывающих в смерти» [2385], – с другой. Первые называются «людьми от Бога» [2386], вторые – людьми «от міра» [2387]. Если первые, пребывая во Христе, очищают себя от грехов [2388], то вторые «не делают правды» [2389] и потому живут всецело и безызъятно в области греха. Таким образом, под словом «мір» в особенном, специфическом смысле св. Иоанн Богослов разумеет порядок жизни, чуждый религиозно–нравственного принципа, враждебный Богу и христианству, началам святости и любви. Поэтому «в міре» господствует «тьма» (σκότος, σκοτία), как противоположность божественному свету [2390]; вместо любви, характерной чертой и отличительной особенностью «міра» является «ненависть» [2391], а результатом последней – возобладание и господство смерти [2392].
Говорить «по–мирски» означает у него отрицать Богочеловечество Иисуса Христа и Его искупительное дело [2393], исповедовать антихристианские идеи [2394].
Как чуждый религиозно–нравственного христианского принципа, осуществляя всецело начала боговраждебного эгоизма, господствующий «в міре» порядок жизни есть всецелое и безраздельное владычество троякой греховной похоти, от которой освобождает только вера во Христа и живой союз любви с Ним [2395].
В смысле естественных условий земной жизни – мір, по ясному учению того же Апостола, не только не является злом, но и служит необходимым поприщем для религиозно–нравственного совершенствования человека, в целях преобразования всей его жизни по подобию Христову. «Любовь до такого совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в міре сем, как Он» (т. е. Христос) [2396].
Любовь к ближним, составляя характеристическую черту последователей Христа, должна выражаться, по учению Апостола, в деятельной и, между прочим, в материальной помощи им. «Кто имеет достаток в міре (ὅς δ’ ἂν ἔχῃ τὸν βίον τοῦ κόσμου), но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое: как пребывает в том любовь Божия» [2397]. Следовательно, материальные средства, достаток «в міре» – дело вполне естественное для христианина и даже – в известном смысле – необходимое.
«Скверн міра» христианин избегает не путем внешнего, так сказать, упразднения міра, внешнего отторжения от него, а чрез внутренне–свободный и вместе благодатный процесс коренного изменения направления своей жизни в отношении к Богу и ближним, а это, в свою очередь, достигается чрез «познание Господа и Спасителя Иисуса Христа» [2398], т. е. вследствие действительного жизненного последования Ему, когда христианин «поступает в міре сем, как Он». Христианин удаляется самым свойством своей жизни, проникнутой «любовию», основным направлением своей деятельности – «от господствующего в міре растления похотью» [2399].
2377
1 Иоан. III, 22. Ср. Мф. VII, 8, XXI, 22. Мрк. XI, 24. Лк. XI, 9. Иоан. IX, 31; XIV, 13; XV, 7; XVI, 23. Иак. I, 5, V, 16.