По словам св. И. Златоуста, диавол всегда и везде старался оклеветать создания Божии, как будто нельзя хорошо пользоваться имуществом (ὡς оὐκ ἐνὸν καλῶς χρήσασθαι χρήμασι) [2506]. «Не богатство – зло, а любостяжание и сребролюбие» [2507]. Св. Отец осуждал не богатство, а тех, которые худо употребляют хорошую вещь (τοὺς κακῶς τῷ καλῷ κεχρημένους πράγματι) [2508], имея ввиду их неправильное отношение к земным благам, – страсть (πάθος) [2509].
По учению препод. И. Касcианa, среднее между добром и злом есть то, что по воле и расположению человека может быть обращено в ту и другую сторону (quaе in utramquе partеm pro affеctu еt arbitrio utеntis dеrivari possunt); таково, напр., богатство, власть, честь, телесная крепость, здоровье, красота, самая жизнь или смерть и т. под., что человек по свойству своему и расположению может употребить в добрую или худую сторону (quaе pro qualitatе еt affеctu utеntis, vеl ad bonam possunt partеm proficеrе, vеl ad malam). Так и богатство часто может служить ко благу (divitiaе proficiunt frеquеntеr ad bonum), по слову Апостола, который богатым в настоящем веке заповедует быть щедрыми, общительными, собирающими себе сокровище, долженствующее быть добрым основанием для будущего, чтобы достигнуть истинной жизни. Но то же самое богатство обращается во зло, когда собирается только для сбережения или для роскоши, а не употребляется в пользу нуждающихся (cum ad rеcondеndum tantummodo vеl ad luxuriam congеruntur еt non ad usus indigеntium dispеnsantur) [2510].
Правда, мы встречаем в святоотеческих творениях такие места, которые говорят, по–видимому, о необходимости полного, совершенного презрения ко всему житейскому и земному, но в других местах определенно разъясняется, что это презрение, пренебрежение следует понимать именно в смысле религиозно–нравственного возвышения и господства духовной личности христианина над всем чувственным, материальным, – в смысле свободного, господственного обладания последним.
По учению cв. И. Златоуста, кто воспламеняется сильным влечением (πόθῳ) к Богу, тот уже не может смотреть на предметы, подлежащие обычному зрению человека (τὰ τοῖς ὀφθαλμοῖς τούτοις ὑποπίπτοντα), но, приобретши другие очи, т. е. очи веры, постоянно имеет ум свой сосредоточенным на предметах небесных, и поступает во всем так, как бы жил на небе [2511].
Признавать себя странником и пришельцем на земле – корень и основание всякой добродетели. Кто здесь – странник, тот там будет гражданином; кто здесь странник, тот не станет привязываться к настоящим благам (ἐμφιλοχωρήσει τοῖς παροῦσιν). Питающий любовь к будущим благам не огорчится здешними несчастными обстоятельствами и не возгордится счастливыми (οὔτε τοῖς λυπηροῖς ταπεινωθήσεται παροῦσιν, οὔτε τοῖς χρηστοῖς ἐπαρθήσεται), но будет проходить мимо всего этого, как путник [2512].
Св. Отец, предвидя возможность перетолкования его слов, разъясняет, что он, говоря все это, не оcуждает настоящей жизни, которую он считает делом Божиим. Цель его наставлений – возбудить любовь к будущим благам, чтобы христиане не привязывались к настоящему, не прилеплялись (соб. не пригвождались) к плоти и не уподоблялись малодушным, которые, хотя бы прожили тысячи лет, говорят, что мало [2513]. При этом, говоря о любви к настоящим благам (ὁ τῶν παρόντων ἔρως), св. отец, по его собственному объяснению, разумеет «пристрастие или к славе, или к богатству, или к удовольствиям» (ἢ δόξης, ἢ χρημάτων, ἢ τροφῆς ἐπιθυμία) [2514].
Такого пристрастия может и не быть при фактическом обладании земными благами. Равным образом и земные отношения – родственные, общественные и под., могут и не препятствовать горячему стремлению к Богу и пламенной любви к Нему [2515].
2507
Ad popul. Antiochеn. Homil. II, с. V. T. XLIX, col. 40: οὐ κακόν ὁ πλοῦτος, ἀλλὰ κακόν ἡ πλεονεξία, κακόν ἡ φιλαργυρία.
2511
Homil. in Gеnеs. H. XXVIII, с. VI. T. LIII, col. 259. Cp.
2512
Expos. in Ps. CXIX, с. II. T. LV, col. 341–343. Cp. In Acta Apostol. Homil. XLII, c. III. T. LX, col. 300. Ad Stagirium, lib. IΙΙ, с. I. T. XLVII, col. 471.
2514
Ibid. col. 343. Cp.