Хорошо тело, но все же ниже души; но, с другой стороны, – как олово, хотя оно и ниже золота, но нужно для спайки последнего, так точно и для души нужно тело. Но возможно человеку, если он захочет, и не быть во плоти, – как можно не быть и на земле. – но пребывать на небе и в духе (ἔνεστι μὴ εἶναι ἐν σαρκὶ, ἂν θέλωμεν, ὥσπερ οὐδὲ ἐν τῇ γῇ, ἀλλ’ ἐν οὐρανοῖς καὶ ἐν πνεύματι). «Быть где» – это выражение может означать не только местопребывание, но и душевное расположение [2516]. Христианин должен сделать свою душу способной и к распоряжению настоящей жизнью (πρὸς τε τὴν τοῦ παρόντος βίου οἰκονομίαν) и к отшествию отсюда [2517].
Не отрицая и не упраздняя обычных условий существования человека на земле, христиане однако внутренне господствуют и возвышаются над ними.
По словам св. Иустина Ф., христиане не различаются от прочих людей ни страной, ни языком, ни житейскими обычаями (οὔτε γῇ, οὔτε φωνῇ, οὔτε ἔθεσι). Они не населяют где–либо особенных городов, не употребляют какого–либо необыкновенного наречия и не отличаются каким–либо особенным образом жизни. Они и во плоти, но живут не по плоти. Находятся на земле, но суть граждане небесные [2518].
Слово Божие ясно учит о том, что все земное само по себе «чисто» [2519], что все внешнее представляет собою для христианина широкую и даже безграничную область «позволенного» [2520].
И по аскетическому учению, «все творения Божии добры и чисты; Слово Божие не сотворило ничего ненужного или нечистого» [2521]. «Сказано: для чистых все чисто»; неверным же, преданным страстям, грехолюбивым, оскверненным – все кажется нечистым и дурным, и все влечет их ко греху, – пища ли, питие ли, одежда ли, место ли, время ли, лицо ли; и поступок, и беседа, и взгляд, и осязание, и обоняние, и слух, и вкус, вообще всякая вещь, всякий образ, всякое движение побуждает таковых ко греху, вызывает на беззаконие, напротив, верных, чистых, благоговейных, здравомыслящих все возбуждает к благодарению Бога и к немолчному песнопению, руководствует ко всякой правде и научает совершенному благочестию [2522].
По словам Бл. Августина, люди, с помощью различных искусств и художеств, придумали бесконечно много для приманки очей, – в одеждах, обуви, сосудах и тому подобных изделиях, также в живописи и различных изваяниях, в вещах, далеко выходящих за пределы умеренного, необходимого употребления и благочестивого знаменования (piam significationеm); обратив все свое внимание на внешнее – на предметы своего творчества, – они внутри себя оставили Своего Творца и забыли ту цель, для которой они сотворены. Сам же Августин и при созерцании прекрасных дел рук человеческих пел гимн хвалы Богу, своему Творцу и Освятителю, помня, что красота, осуществляемая, по предначертаниям души, в изящном и художественном устройстве произведений рук человеческих, происходит от той красоты, которая превыше всего, т. е. от красоты Божественной [2523].
Христианское подвижничество, целесообразно осуществляемое, и достигает именно того, что все земное, материальное, чувственное не упраздняется, а приобретает высший, духовный смысл и религиозно–нравственное значение, просветляется, облагораживается. По замечательному учению препод. Макария Е. «благодать так действует и умиряет все члены и сердце, что душа от великой радости уподобляется незлобивому младенцу, и человек не осуждает уже ни эллина, ни иудея, ни грешника, ни мірянина, но на всех чистым оком взирает внутренний человек, и радуется о целом міре, и всемерно желает почтить и полюбить эллинов и иудеев» (ὁ ἔσω ἄνθρωπος καθαρῷ ὀφθαλμῷ πάντας ὁρᾷ, καὶ χαίρει ἐπὶ ὅλω τῷ κόσμῳ καὶ πάντως θέλει προσκυνεῖν καὶ ἀγαπᾶν Ἕλληνας καὶ Ἰουδαίους) [2524].
Религиозно–нравственное значение тех или иных действий и психических состояний, имеющих отношение к так называемому «земному» или «мiрскому», обуславливается собственно тем, употребляет ли христианин те или другие предметы, пользуется ли он теми или иными отношениями для своего религиозно–нравственного развития и совершенствования в духе любви к Богу и ближним. Вопрос сводится, другими словами, к тому, служат ли названные действия и состояния выражением благоговейной благодарности к Творцу, Подателю и Освятителю земных благ, а также, вместе с этим, – проявлением и осуществлением братской снисходительности и готовности быть полезным «ближнему» во всякий данный момент всеми находящимися в распоряжении средствами и, в частности, материальными благами [2525].
2517
Dе poеnitеntia с. III. T. XLIX, col. 303. Cp.
2518
Ep. ad Diognеtum. с. V. T. II col. 1173BC. Cp. Apolog. c. XLII. n. 42. T. I. col. 490–492.
2521
2522
Epist. lib. II. n. 128. col. 253CD: πάντα, φησί, καθαρὰ τοῖς καθαροίς τοῖς δὲ ἀπίστοις, καὶ ἐμπαθέσι, φιλαμαρτήμοσι τε, καὶ μεμολυσμένοις, πάντα ἀκάθαρτα, καὶ πονηρὰ φαίνεται, καὶ πάντα αὐτοὺς πρὸς ἁμαρτίαν ἐξελκει, εἴτε βρῶμα, εἴτε πόμα, εἴτε φόρεμα, εἴτε τόπος, εἴτε χρόνος, ἡ πρόσωπον, ἢ πράγμα ἢ ὁμιλία, ἢ βλέμμα, ἢ ἁφὴ, ἢ ὄσφρησις, ἢ ἀκοή, ἢ γεῦσις, πᾶν συλλήβδην εἰπεῖν πρᾶγμα, ἢ εἷδος, ἢ κίνημα, ὠθεῖ τοὺς τοιούτους ποὸς ἁμαρτίαν, καὶ ἐκκαλεῖται πρὸς τὴν παρονομίαν. Ὥσπερ τουναντίου τοὺς πιστοὺς, καὶ ἁγνοὺς καὶ εὐλαβεῖς, καὶ σώους τὸ φρόνημα, πάντα διεγείρει πρὸς εὐχαριστίαν Θεοῦ, καὶ ἄπληστον ὑμνολογίαν καὶ χειραγωγεῖ πρὸς πᾶσαν δικαιοσύνην καὶ νοηματιζει πρὸς τὴν τελείαν εὐσέβειαν.
2523