Имея такое важное значение в деле религиозно–нравственного совершенствования – очищения и освящения – человека, молитва и аскетическое упражнение в изучении слова Божия особенную крепость, важность и благотворное значение получают в том случае, когда они практикуются не изолированно друг от друга, а совместно, нераздельно, осуществляются в своем теснейшем взаимодействии. В этом случае «чтение божественных писаний», по выражению преп. Исаака С., служит «орошением (ἀρδείαν) молитве» [2846], которая «получает себе пищу из божественных писаний» [2847]. Чтение св. Писания способствует чистоте молитвы, так как следствием его является сосредоточенность ума на мыслях о божественном [2848]. Вот почему, по учению св. Василия В., если за чтением св. писания следует молитва, то душа, движимая любовью к Богу, приступает к ней бодрее и зрелее [2849].
Таково – в общих чертах и существенных положениях – святоотеческое учение об аскетическом значении целесообразного упражнения в чтении св. писания и молитве.
VI.
Важность и значение аскетизма «телесного». — Аскетическое значение физического «труда». — Сущность и значение принципа «воздержания». — Объем этого понятия.
Для искоренения страстей и воспитания противоположных им добродетелей, по учению свв. отцов, «недостаточно одного только подвига напряжения ума» (non sufficit sola mеntis intеntio) [2850], т. е. недостаточно воспитания и поддержания душевной «самособранности» – «трезвения» и «внимания» и т. д., хотя эти подвиги и являются бесспорно прежде и более всего необходимыми, главными, основными аскетическими средствами в процессе религиозно–нравственного постепенного совершенствования психофизического организма христианина, в деле подавления и искоренения страстей, как «душевных», так не менее и «телесных». Не только духовная сторона подвижника, но и его телесная природа должна принимать непосредственное, ближайшее и притом непременно активное участие в подвиге христианского совершенствования. По мысли препод. Нила С., страсти могут быть погашены только в том случае, если и тело примет соответствующее участие в трудах подвижничества [2851].
Из аскетических средств последнего рода первое место – и по существу дела, и по действительному значению в исторической жизни христианского подвижничества – несомненно принадлежит труду в обширном смысле этого слова.
И действительно, труд представляет собой не только способ и средство господства человека над внешней природой, но, вместе с тем, и средство самообладания, осуществление господства человеческого духа над низшими силами и способностями человеческой природы путем употребления их на служение известной разумно–нравственной идее, в целях реализации её во внешнем міре. В каждом из многочисленных и разнообразных видов «труда» человек различным образом и в неодинаковой мере, однако, непременно так или иначе, в той или другой степени фактически подчиняет свои силы и способности своему внутреннему «я», приспособляет их и делает пригодными к тому или другому специальному нравственному служению. Труд, таким образом, является естественным и прямым средством проявления и, вместе с тем, приобретения человеком самообладания, которое представляет собой хотя и формальное, но все же существенное и необходимое условие действительного успеха в подвижническом совершенствовании. Сосредоточивая внимание человека на цели, предмете и технике выполнения известного труда и направляя жизненные силы и энергию на его осуществление, человек тем самым воспитывает в себе самособранность и подрывает психические (чрез отвлечение внимания на успешное выполнение труда) и физиологические основы страстей.
2849
Epist. II (al. I), с. IV. T. XXXII, col 229B: εὐχαὶ πάλιν τὰς ἀναγνώσεις διαδεχόμενοι νεαρωτέραν τὴν ψυχὴν καὶ ἀκμαιοτέραν παραλαμβάνουσι. Ср.
2851
Ad Eulogium С. XXIII, col. 1124В: οὐ γὰρ ἄλλως κατασβέσεις τὰ πάθη πρὶν ἢ τῇ σαρκὶ σου συγκεράσῃς τοὺς τῆς ἀνασκευῆς αὐτῶν πόνους.