Итак, по святоотеческому учению, «пост есть лекарство» (φάρμακον ἐστιν ἡ νηστεία) [2995], – вот наиболее характерное, хотя и образное, понятие о нем. Но лекарство, даже и в высшей степени полезное (κἂν μυριάκις ὠφέλιμος ᾖ), часто оказывается бесполезным, вследствие неумения надлежащим образом воспользоваться им. Нужно знать и то, в какое время (καιρόν) следует принимать его, а также и количество самого лекарства (ποσότητα αὐτοῦ τοῦ φαρμάκου), равно и телесную крепость того, кто принимает (σώματος κρᾶσιν τὴν δεχομένην), и свойство страны (χώρας φύσιν), и время года (ὥραν ἕτους) и образ жизни (δίαιταν κατάλληλον) и многое другое (καὶ πολλὰ ἕτερα). Если даже одно какое–либо из указанных условий будет оставлено без внимания, то пост, как и всякое лекарство вообще, не принесет пользы [2996]. Понятие о «посте», как о лекарстве в духовной жизни, несомненно предполагает вообще уклонение этой жизни от её нормального, здорового состояния. Так это и есть в действительности. Если бы человек устроял свою жизнь внимательно («с трезвенной мыслью» – μετὰ νηφούσης διανοιάς), проявляя полное Тщание в отношении духовных предметов (περὶ τὰ πνευματικὰ πᾶσαν τὴν σχολήν); если бы и пищу он употреблял только для удовлетворения потребности (τὴν χρείαν μόνην πληροῦν), и всю жизнь вообще проводил в добрых делах, – то ему не было бы нужды и в пособии поста (οὐδὲ χρεία ἡμῖν ἦν τῆς βοηθείας τῆς ἀπὸ τῆς νηστείας). Но так как человеческая природа неустойчива (ῥάθυμος ἐστιν) [2997] и предается невоздержанию и роскоши (τῇ ἀνέσει καὶ τῇ τροφῇ), то, вследствие этого (δια τοῦτο), человеколюбивый Господь, как любящий отец, изобрел для человека врачевство в виде поста (τὴν ἀπὸ τῆς νηστείας ἡμῖν ἰατρείαν ἐπενόησεν), чтобы отвлечь его от роскоши (τὰ τῆς τροφῆς) и заботу о житейском направить на духовные подвиги (τὴν περὶ τὰ βιωτικὰ φροντίδα μεταγάγωμεν ἐπὶ τὴν τῶν πνευματικῶν ἐργασίαν) [2998]. Таким образом, воздержание от пищи Господь заповедует для того, чтобы христиане, обуздывая излишние поползновения плоти (χαλινοῦντες τὰ σκιρτήματα [2999] τῆς σαρκός), приводили ее в состояние полной готовности и послушания в деле исполнения заповедей (εὐήνιον αὐτὴν ἐργαζώμεθα πρὸς τὴν τῶν ἐντολῶν ἐκπλήρωσιν). Дурно не употребление пищи (οὐ τὸ φαγεῖν κακόν), совершаемое умеренно (τροφὴ σύμμετρος), – нет; вредно пресыщение, не должно быть допускаемо переполнение и обременение желудка сверх нужды (ὑπὲρ τὴν χρείαν). Поэтому, если кто по телесной немощи (δἰ ἀσθένειαν σωματικήν) во время поста не может оставаться без пищи целый день (ἄσιτος παρατείνειν τὴν ἡμέραν), то он не подлежит ни в каком случае осуждению: Господь ничего не требует от человека свыше силы (οὐδὲν τῶν ὑπὲρ δύναμιν) [3000]. Таким образом, «напряженный пост» (νηστεία σύντονος), равно как и «прочее, способствующее смирению тела» (τὰ λοιπὰ, ὅσα πρὸς τὴν τοῦ σώματος ἐπιτηδεύουσι ταλαιπωρίαν), – все это оставляется (πάντα οἴχεται), если силы человека недостаточно крепки [3001]. Поэтому, по мысли св. Василия В. следует попеременно и пост держать и пищу принимать, и в том и в другом случае соображаясь с целью, имеющей ввиду достижение благочестия (μετὰ λογου τοῦ οἰκείου τῆς θεοσεβείας). Таким образом, необходимо поститься, когда требуется выполнить заповедь Божию чрез пост (διὰ νηστείας); когда же заповедь Божия требует вкушения (βρῶσιν ἐπιζητεῖ), укрепляющего тело, в таком случае следует принимать пищу, но не как чревоугодникам, а как Божиим делателям (οὐχ ὡς γαστρίμαργοι, ἀλλ’ ὡς ἐργάται Θεοῦ) [3002]. Отсюда получается, что «пост» не может и не должен быть подвигом не только постоянным, но даже слишком продолжительным, если признано, что он не должен приводить к чрезмерному изнурению и истощению тела. Однако св. отец предвидит здесь возражение со стороны строгих ревнителей поста. Указывали на пример Господа Спасителя, Который, равно как Моисей и Илия, выдерживал продолжительное воздержание от пищи (ἀσιτίαν ἐπιτεταμένην) [3003]. В виду этого возражения св. отец выразительно подчеркивает то обстоятельство, что Господь Спаситель только однажды совершил такой подвиг поста – (ἄπαξ τοῦτο μόνον ἐποίησε), равно как и Моисей и Илия. Во все же прочее время (τὸν δὲ λοιπὸν χρόνον ἄπαντα), управляя телом в надлежащем порядке (ἐν τάξει τῇ προσηκούσῃ), они заботились о сохранении его сил, чтобы оно не теряло способности к деятельности (ἐνεργὸν τοῦτο παρέχοντες), к выполнению «трудов» и «работ» (κόποις τε καὶ πόνοις προσομιλοῦντες ἀεί). Таким образом, они просияли душевными добродетелями именно «при содействии тела» (τῇ συνεργίᾳ τοῦ σώματος), проводя жизнь деятельную, как печать и завершение жития духовного (τὸν πρακτικὸν βίον σφραγῖδα καὶ τελείωσιν τῆς πνευματικής πολιτείας πεποιημένοι) [3004].
2995
2996
Ad populum Antiochenum. lib. cit. col. 51–52. Cp.
2997
Ῥάθυμος – ῥάδιος и θυμὸς, корень vra = быть легким: санскр. dhumas – сл. – рус. – дума, душа. В противоположность ὀκνηρός (не имеющий ни к чему охоты, неподвижный, ленивый) ῥάθυμος отмечает свойство души весьма неустойчивой. Основной смысл этого слова точнее усматривается чрез сравнение его с ὀκνηρός и ἐγκρατής. Это – две крайности со стороны духовной, нравственной состоятельности, – как бы полное отсутствие и обилие духовных дарований. Средину между ними занимают ῥάθυμοι – самый огромный процент человечества с посредственными нравственными силами (ср. Римл. VII, 19). Все хорошее они понимают и его любят, но их легкая душа не имеет силы крепко держаться за него, чтобы осуществить его в своей жизни (Мф. XIII, 19). Ср.
2998
Ср. ...ἵνα ἁφιστῶντες ἑαυτοὺς ἀπὸ τῶν βιωτικῶν πραγμάτων πᾶσαν τὴν σχολὴν ἐν τοῖς πνευματικοῖς ἀναλίσκωμεν.
2999
От σκιρτάω – прыгать; в русских переводах творений Святителя слово σκιρτήματα передается выражениями: – «взыграния», «похотения», «вожделения» и под.
3002
3003
ἀσιτία – означает вообще воздержание от пищи – как добровольное, так и по необходимости. (Употребляется у Геродота, Еврипида, И. Флавия) ἀσιτία πολλὴ (продолжительное воздержание) Деян. XXVII, 33. ἄσιτος Деян. XXVII, 33.
3004
Inst mon. с. ΙV, § 7. T. XXXI, col. 1357CD. Cp.