Проникновение благодатной силы в другие стороны его существа, завоевание благодатью всех сил, способностей, вообще всей сознательно–свободной личности христианина совершается постепенно [607] по мере того, как осуществляется в действительности данное им в крещении обещание посвятить все свои силы и способности на служение Христу, т. е. по мере действительного участия той или другой силы или способности в реальном осуществлении принятого решения, по мере приспособления каждой из них к успешному выполнению этого решения. «Силу свою новая жизнь воспринимает постепенно, подобно закваске, постепенно исполняющей тесто, ибо постепенно изъемлет из смерти части наши, одну за другою» [608]. Вот почему, по учению преп. Макария Е., для того, чтобы благодать проникла всю личность человека, со стороны последнего «необходимы великий труд и усилие» (πολλοῦ πόνου χρεία καὶ καμάτου), [609] т. е., иначе говоря, обязателен «аскетизм».
Конечно, то несомненно, что «Св. Дух для всех искренно получивших (благодатный) дар (в крещении), по мере веры каждого из получающих его, остается помощником и сожителем, создавая в каждом все благое для споспешествования душе в делах веры» [610].
Однако не менее справедливо и то, что благодать крещения не отнимает и не стесняет человеческой свободы и самоопределения (αὐτεξούσιον καὶ αὐτοπροαίρετον). И по крещении все же вполне от человека зависит или добровольно пребывать в заповедях Того, в Кого он крестился, т. е. Христа, Владыки и Бога, и ходить путем повелений Его, – или же снова уклониться от этого правого пути [611].
В последнем случае человек делает себя и совсем чуждым спасительных плодов крещения. Ведь в крещении не произошло превращения одной человеческой личности в другую (оὐ ἀλλιοῦται ἡμῶν ἕκασχος ἢ τῆς καθ’ ὃ ἔκτισται μεθίσταται φύσεως) [612].
Если сущность обращения ко Христу состоит в перестановке волевого центра тяжести с себя на Христа, в изменении жизненного определения человека, тогда необходимость праведности [613] в дальнейшей жизни христианина только относительная, поскольку она должна осуществиться именно в сфере человеческой свободной воли, т. е. она всецело основывается на свободном произволении человека следовать или не следовать данному в крещении обету, оставаться или не оставаться верным принятому решению служить Богу. «Почему всякий может пасть, на какой бы высокой степени совершенства ни стоял» [614].
Правда, в крещении христианин получает свободу от греха, [615] однако свободу совершенную пока только в принципе, а не в исполнении, [616] не в реальном осуществлении. Новая христианская жизнь, благодатное царство, началась в человеке, но еще не завоевала всей его личности, не уподобила ее себе всецело, не «претворила» ее [617] [618]. Привычная стихия греха, хотя и в ослабленном виде, все же остается в сфере личной жизни христианина, в качестве искушающего начала [619].
В воле крещенного обычно гнездятся расположения (διάθεσεις), склонности (ἕξις) и страсти (πάθη), препятствующие ей охотно спешить на добро и отвлекающие ее в противную сторону [620].
Отсюда начало зла остается даже и в христианине не только в виде формальной возможности греха, но в форме именно реальных конкретных предрасположений к нему, в виде страстных навыков. Благодать одна сама по себе не может уничтожить эти последние, так как они лежат в области неприкосновенной для неё индивидуальной свободы [621].
610
613
Ап. Павел о христианах говорит: «освободившись от греха,
615
Ср. Гал. V, 1: стойте в свободе, которую даровал нам Христос (τῇ ἐλευθερίᾳ ᾗ Χριστός ἡμᾶς ἡλευθέρωσε). Ср. Римл. VIII, 2; VI, 7, 22.
620
По мысли преп.