Пришествие Христово фактически еще не сломило окончательно царства зла, – напротив, оно обусловило еще более тесное объединение боговраждебных сил и еще сильнее обнаружило и обострило противоположность между царством добра и царством зла. Вот почему борьба между этими двумя царствами не только не ослабевает, а напротив, становится все интенсивнее, имея достигнуть своего кульминационного пункта пред вторым Христовым пришествием, когда она и завершится полною победою дела Христова [738].
В силу указанных обстоятельств настоящее состояние міра не представляет благоприятствующих условий для полного, окончательного и совершенного раскрытия в человеке вечной жизни. По словам преп. Исаака С., «нет совершенной свободы в веке несовершенном» (οὐκ ἔστι τελεία ἐλευθερία ἐν τῷ αἰῶνι τῷ ἀτελεῖ) [739].
Ненормально в настоящей стадии развития Царства Божия состояние и всей тварной природы, среди которой обитает христианин, «ибо вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» [740], после того, как она пала вместе с грехопадением Адама [741]. Такое состояние твари, с которой человек связан нерасторжимо органически чрез свое тело, не может не отражаться соответствующим образом на самочувствии и самосознании человека даже и совершенного, возвышенного героя духа, истинного христианина. И во всяком случае «вечная жизнь» не может открыться в своем полном совершенстве, в гармоническом соответствии внешнего и внутреннего, идеального и феноменального пока не изменятся коренным образом основные условия настоящего космического бытия, – пока вся тварь не перестанет оставаться в рабстве тлению [742]. «Возможно ли совершенство здесь, где солнце восходит и заходит среди облаков, по временам благорастворение воздуха, а иногда засуха, – иногда радость, а иногда – печать» [743]. «Восстановление (падшего человека) уже действует, но внутри; в будущем же веке явится и вовне. Ныне оно не открывается в своей светлости, потому что та светлость не вместила для нынешнего состояния вещей. Но тогда внешнее состояние тварей изменится и будет применено к светлому состоянию восстановленного и обновленного человеческого естества» [744].
«И не только она» – вся земная тварь, в условиях которой живет всякий человек, – но и сами христиане, «имея начаток духа, в себе стенают, ожидая усыновления, искупления тела своего» (υἱοθεσίαν ἀπεκδεχόμενοι τὴν ἀπολύτρωσιν τοῦ σώματος ἡμῶν) [745]. Истинная жизнь до тех пор не может быть в христианине полной, совершенной, преисполненной силы и славы, пока не уподобится Христу весь человек, – не только его душевные качества, религиозно–нравственное устроение но и само земное тело не сделается подобным Его прославленному телу [746], а это обуславливается вторым пришествием на землю «Сына Человеческого» «с силою и славою великою» [747], когда будет уничтожен последний враг – смерть [748] [749].
Таким образом, отношение земной жизни христианина к загробной, по православному учению, является в следующем виде.
«Зародившись» в духе христианина, «вечная жизнь» в течение его земной жизни постепенно «зреет и в мере зрелости своей переходит» в мір загробный. На земле она «не видна, зарыта, то нестроением внешней жизни, то борьбами внутренними; но все–таки зреет под прикрытием сей невидимости». А в царстве славы эта вечная жизнь «уже воссияет в светлости своей» [750].
Следовательно, только с открытием царства славы наступят все вполне благоприятные условия для религиозно–нравственного нескончаемого развития человека и вместе с тем и в зависимости от этого – для достижения все более и более тесного единения с Богом во Христе, следствием которого будет высшее блаженство [751].
Это блаженное состояние праведников будет проистекать из полного удовлетворения всех истинных запросов одухотворенной и облагороженной, облагодатствованной природы. Познавательная потребность, разумная сторона человеческого духа найдет свое высшее и совершенное удовлетворение в познании Бога, которое будет совершаться в форме созерцания Его Самого [752] непосредственно [753], а также и в виде проникновенного созерцания Божественной премудрости и промыслительной силы, открывающихся в тварной, обновленной, восстановленной – в своей идеальной гармонии – природе [754]. Это созерцание будет находить свое высшее восполнение в факте непосредственного и вместе осязаемого, видимого общения со Христом Богом [755], к Которому святые будут иметь совершенное «дерзновение» [756]. Чувствовательная, эмоциональная сторона человека будет питаться общением любви с Богом, с ангелами и святыми людьми [757].
744
749
Верующий и живущий в общении любви с Господом Спасителем вообще точно отображает в своей жизни Его состояния. «Если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем» (2 Тим. 11–12). «Как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете» (1 Петр. IV, 13; ср. 2 Кор. IV, 10; ср. Иоан. XV, 18–20; ср. XVI, 2–3 и др). Христианин пока в земной жизни отображает в себе и в своем существовании первое явление Господа – в уничижении; в царстве же славы отобразит Его второе явление – в силе и славе, когда и в христианине «откроется слава» (Рим. VIII, 18; ср. ст. 21). «Когда явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» (Кол. ΙΙΙ, 4).
751
Православная мысль, что будущая вечная жизнь Божиих святых будет заключаться в достижении человеком все новых и новых ступеней духовного совершенства, довольно определенно и решительно выражается в святоотеческой письменности. По словам, напр., преп.
753
1 Иоан. ΙΙΙ, 2.
755
Ср.
756
Cp.
757
1 Кор. ΧΙΙΙ, 8.