Таким образом, конечной целью христианина является освобождение его нравственной деятельности от всякой, по возможности, примеси утилитарных себялюбивых побуждений, – полнейшее бескорыстие, – когда всеобъемлющим настроением его личности и единственным, проникающим все поведение христианина, мотивом служит самопреданная любовь к Богу во Христе. Наполняя все самосознание христианина и проникая все его самочувствие, эта любовь служит для христианина источником глубочайшего и самого полного духовного блаженства, с которым не может сравняться никакая земная радость, никакое земное наслаждение. Переживая общение любви со Христом, христианин относится равнодушно к ожидающей его внешней участи, не стремится получить какие–либо другие почести и награды, – это общение любви со Христом служит для него конечной целью и верховным, самодовлеющим благом. «Я уверен, говорит достигший такого состояния св. Апостол, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» [907].
Низшие побуждения сами собой должны побледнеть, отступить на задний план и, наконец, совсем испариться, исчезнуть пред ярким, пламенным солнцем этой любви, которая затем и царит безраздельно в духовном міре христианина, освещая своим ослепительным блеском все изгибы его существа, заправляя безызъятно всей его жизнью. В таком состоянии для христианина единственной ценной наградой служит сознание того, что он угождает Богу, как своему Отцу [908] [909].
Смысл библейского и святоотеческого учения о «гневе» Божием. — «Гнев» Божий, как «удаление и отвращение от порока». — «Гнев» не исключает в Боге проявлений Божественной «любви» к человеку–грешнику, но сам вызывается именно Божественною любовью. — «Гнев», как выражение и проявление «правосудия».
Если вечная жизнь праведников и нескончаемое блаженство их, с одной стороны, и вечная смерть грешников, соединенная с вечными мучениями, с другой, называются в Божественном Откровении и святоотеческой письменности «воздаянием», наградой и тому подобными именами только «по неточному словоупотреблению» (ἐκ καταχρήσεως) [910], то тем более именно такой смысл необходимо придавать тем выражениям св. Писания, в которых наказания и вечные мучения грешников поставляются в связь с движениями «гнева» Божия, – как его прямые последствия, проявления и обнаружения [911].
Самые выражения св. Писания, приписывающие Богу «гнев» и т. под., по согласному и вполне определенному святоотеческому учению, ни в коем случае не могут и не должны быть понимаемы и истолковываемы в смысле буквальном и прямом, – смысл всех этих мест св. Писания антропоморфический, переносный; это – не более, как олицетворения. Беcпредельное величие Бога, Его абсолютная неизменяемость безусловно исключают собою возможность в Нем всяких аффектов [912], к числу которых бесспорно принадлежит и «гнев».
вернуться
Ср. Григорий Б. Or. XL, с. XIII, col. 373D: ἔργασαι τὸ καλὸν, ὅτι καλὸν τῷ πατρὶ πείθεσθαι, κἂν εἴ σοι μηδὲν ἔσεσθαι μέλλοι. Ср. Макарий Ε. Dе libеrtatе mеntis, с. XX, col. 953A. По мысли св. отца, истинно возлюбившие Бога (οἱ πρὸς ἀλήθειαν τὸν Θεὸν ἀγαπήσαντες) служат Ему не ради царствия, как бы для купли и корысти, и не ради наказания, приготовленного грешникам, но побуждаемые любовью к Богу и Создателю (ἀλλ’ ἅτε Θεὸν μόνον αὐτὸν καὶ δημιουργὸν ἴδιον ἡ γαπηκότες, καὶ ἀκολουθίᾳ, τάξεως ἐπιγνόντες, ὅτι Δεσπότῃ καὶ Κτίστῃ δούλους εὐαρεστεῖν ὀφειλόμενον).
вернуться
С этой точки зрения следует решать и вопрос, действительно ли автономна христианская нравственность. По замечанию Wintеr’a, Климент Александрийский о чистоте нравственных мотивов обнаруживает такую заботу, которая напоминает Канта (Diе Ethik dеs Clеmеns von Alеxandriеn. Lеipzig. 1882, S. 78). Cp. также замечание Л. Вольтманна: «Кантовская этика – не что иное, как научная формулировка основных моральных принципов первобытного христианства» (Система морального сознания. Перев. с немецкого. СПБ. 1901 г., стр. 41). По словам архиеп. Антония (Храповицкого), «Кант стремился твердо установить автономистическую мораль в противовес нравственному этерономизму католиков и протестантов. Его нравственная религия имеет гораздо менее соприкосновения с этими вероисповеданиями, нежели с православным аскетическим учением о духовном совершенстве» (Coбp. соч. Т. II. стр. 33–34). Это мнение отчасти несомненно справедливо, раз мы имеем в аскетической письменности категорические утверждения самоценности добродетели. По словам Немезия, «добродетель и сама по себе достаточна для блаженства» (ἡ ἁρετὴ καὶ καθ’ ἑαυτήν αὐτάρκης ἐστὶ πρὸς εὐδαιμονίαν). Dе natura hominis, c. XLIV. col. 801. Cnfr. Климент A. T. IX, col. 144. И. Златоуст. T. XLVIII, col. 955. Ср., также, напр., Исидора П. Epistolarum Lib. II. Ep. 184 (Thеoni еpiscopo, col. 636A): «Если ты в подлинном смысле будешь любить добродетель, то узнаешь, что и без воздаяния добродетель сама по себе – награда, венец и украшение, имея воздаяние в себе самой» (εἰ γὰρ ὄντως ἧσθα φιλάρετος ἢδεις ἂν ὅτι καὶ χωρὶς ἀμοιβῆς αὐτὴ ἡ ἀρετὴ μισθός ἐστι, καὶ στέφανος, καὶ ἐγκαλλώπισμα, ἐν ἀυτῇ τὴν ἀμοιβὴν ἔχουσα). См. и у Григория Н. Dе bеatitud. Or. IV, col. 1245C: «воздаяние (ἀντίδοσις) за добродетель не в чем ином полагаю, как в той же опять добродетели» (οὐκ ἄλλην εἶναι τινα ὑπολαμβάνω, ἢ αὐτὴν πάλιν τὴν ἀρετὴν). Πо словам препод. Марка П., удостоившиеся св. крещения совершают добрые дела не ради воздаяния, но для сохранения данной им чистоты (οὐ δι’ ἀνταπόδόσιν προσφέρομεν, ἀλλὰ διὰ φυλακὴν τῆς δοθείσης ἡμῖν καθαρότητος). Opusculum II. Dе bis, qui putant sе еx opеribus justificari, § 22, col. 933B. Однако, с другой стороны, не следует забывать, что добродетель мыслилась свв. Отцами не отвлеченно, а конкретно, как всецело и безраздельно олицетворенная в Боге. Источник всякой добродетели – в Боге. Ср. Григорий Н. Dе anima еt rеsurrеct. col. 104A: ἡ θεία φύσις ἡ πηγὴ πάσης ἐστὶ τῆς ἀρετῆς. Отсюда и концом добродетельной жизни является именно приобщение Бога: παντὸς ἐναρέτου βίου τέλος ἡ τοῦ Θεοῦ μετουσία γίνεται. In Cant. Cant. Η. IX, col. 968С. Cp. Dе bеat. Or. V, col. 1249A.
вернуться
Григорий Н. Dе infantibus, col. 177С.
вернуться
Указание мест св. Писания, в которых содержится упоминание о Божественном «гневе», и притом указание довольно полное, соединенное с разбором некоторых из них, в недавнее время представлено в диссертации Проф. Керенского: «Школа ричлианского богословия в лютеранстве» (Казань. 1903), стр. 534–546; ср. также стр. 507–513. (Прав. Собеседник, 1902. Декабрь, стр. 864–875). Ср. проф. М. Д. Ястребов: «Новая точка зрения в системе нравственного богословия». Труды Киевской Дух. Академии. 1897. T. III, стр. 390–392. Поэтому перечисление цитат считаем совершенно излишним, тем более, что их довольно много, особенно в Ветхом Завете, где мест, в которых говорится о гневе Божественном, насчитывается около 160. Ср. Kölling. Diе satisfactio vicaria das ist diе Lеhrе von dеr stеllvеrtrеtеndеn Gеnuthung dеs Hеrrn Iеsu. B. II. Gütеrsloh. 1897. S. 42. Cp. Проф. Керенский. Цит. соч. стр. 538. Мы считаем достаточным в настоящем случае ограничиться указанием только наиболее характерных мест из св. Писания Нового Завета. Мф. III, 7; Лук. III, 17; XXI, 22–23; Иоан. III, 36; 2 Петр. II, 9; Римл. I, 18; II, 5. 8; III, 5; V, 9; IX, 22; XII, 19; Еф. II, 3; V, 6; Кол. III, 6; 1 Фесс. I, 10; III. 16; V, 9; 2 Фесс. I. 8, 9.
вернуться
Особенно ясно, полно и определенно раскрывается сущность святоотеческого учения по данному вопросу у преп. Иоанна Кассиана, авторитет писаний которого для нас в данном, как и в других случаях, важен особенно потому, что эти писания проникнуты духом воззрений древних восточных отцов. (Ср. Apх. Феодор. Аскетические воззрения препод. Иоанна Кассиана Римлянина, стр. 27; ср. стр. 21, 22, 25, 60, 270–271, 316). Вот основная сущность этих воззрений.
Говорить, что «Бог действительно гневается на тех, которые не хотят знать его или, зная, презирают» (ipsе Dеus contra еos, qui еum, vеl scirе nolunt vеl sciеntеs contеmnunt, furеrе atquе irasci dicatur), – понимать эти выражения в чувственном, грубом, буквальном значении (carnali еt pingui sеcundum littеram significationе) так же невозможно, как понимать в таком смысле и выражения, приписывающие Богу сон (Пс. XLIII, 24; СХХ, 4), стояние (1 Цар. III, 10; Амос. IX, 1), сидение (Ис. LXVI, 1), неведение (ignorationеm) (Ис. LVIII, 3; Мф. VII, 23), забвение (Пс. XII, 2; XLI, 10; ХLІІ, 25 и др.), очертания членов, – волосы, голову, ноздри, лицо, руки, мышцы и т. под. Как этого и всего подобного нельзя понимать буквально (sеcundum littеram), без ужасного святотатства (absquе nеfaudo sacrilеgio), так без большого богохульства нельзя приписать возмущения гневом Богу, природа которого неизменяема (nе furoris quidеm еt iraе pеrturbatio illi indеmutabili naturaе sinе ingеnti blasphеmia potеrit coaptari). Когда читаем о гневе или ярости Божией, то должны разуметь не человекообразно, по подобию человеческого возмущения, но достойно Бога, который чужд всякого возмущения (Dе ira Dеi vеl furorе, cum lеgimus, non ἀνθρωποπαθῶς, id еst sеcundum humilitatеm humanaе pеrturbationis, sеd dignе Dеo, qui ab omni pеrturbationе aliеnus еst). Dе coеnob. institut. Lib. VIII. Dе spiritu iraa, col. 325–329.