Как Существо Всесовершенное и Всеблаженное, Бог абсолютно бесстрастен (ἀπαθής). Но гнев есть именно аффект, страсть (πάθος), т. е. известного рода страдание, а потому гнев, в смысле действительного раздражения, возмущения природы, ни в коем случае не может быть принадлежностью Божества и потому не должен ему приписываться в точном смысле [913].
Происхождение и употребление выражений св. Писания, приписывающих Богу гнев, месть и т. под., как и всех вообще антропоморфических олицетворений Бога, свв. Отцами вполне определенно объясняется в том смысле, что Божественное Откровение допускает это употребление из снисхождения к немощи человеческого религиозного воззрения, особенно на низших ступенях его интеллектуального и нравственного развития, а также и вообще – вследствие совершенной недостаточности языка человеческого, для выражения идей сверхчувственного свойства [914] [915].
Как же собственно точнее и определеннее следует понимать и представлять себе момент так называемого «гнева Божия», – каков существенный характер и основной смысл этого явления Божественной жизни по отношению к человеку, в чем заключается его основа, производящие факторы, каковы собственно формы и способы его проявления и осуществления? Т. е., другими словами, как св. Писание и особенно свв. Отцы церкви истолковывают нам сущность и способы проявления «гнева» Божия?
«Гнев Божий» имеет своим предметом то, что есть в человеке, в его внутренней религиозно–нравственной жизни, неправедного, – «он открывается» «на всякое нечестие и неправду людей» (ἐπὶ πᾶσαν ἀσέβειαν καὶ ἀδικίαν ἀνθρώπων), «содержащих истину в неправде» (τὴν ἀλήθειαν ἐν ἀδικίᾳ κατεχόντων) [916], т. е. он вызывается извращением должного, нормального порядка и направления его религиозно–нравственной жизни и, следовательно, – «противлением», «неповиновением» Богу (τῇ ἀπειθείᾳ) [917]. – когда жизнь и деятельность человека, состояние его личности и природы перестают отвечать действительной, установленной Богом, сущности и норме его бытия [918] и становятся, таким образом, попранием его истинно человеческого назначения, радикально извращая положение человека в міре, как представителя Бога на земле.
Имея в своей основе противодействие греху, как явлению, представляющему собой коренное извращение изначальной воли Божией, самовольное и сознательное отступление от неё, противление ей, – гнев Божий по своему характеристическому содержанию является отрицанием благоволения ко всему в религиозно–нравственном отношении ненормальному, отступающему от божественных планов и предначертаний о спасении человека. По словам св. И. Дамаскина, «гнев и ярость в отношении к Богу означают удаление и отвращение от порока» [919], который вследствие этого и является по святоотеческому учению небытием, не имеющим никакого причастия вечной истинной жизни; вот почему следствием гнева Божия является именно лишение истинной жизни, спасения всего того, что ставит основным началом своей жизнедеятельности греховное себялюбие, – пока такое извращенное устроение человеческой жизни остается именно принципом господствующим [920].
В Боге «гнев» вызывается грехом человека не по мотиву личного, если так можно выразиться, оскорбления преступлением человека, а собственно абсолютным, совершеннейшим ведением того, что грех человека, являясь нарушением богоустановленного религиозно–нравственного миропорядка, в осуществлении которого, между тем, и заключается истинная жизнь, истинное благо самого же человека, оказывается, таким образом, для него гибельным, как попрание и нарушение разумного смысла самого его создания, самого факта существования в міре. Нарушая коренным образом самую норму, устои своего истинного бытия, человек перестает оправдывать самое свое существование на земле, представляя собою вопиющее нарушение Божией идее о міре, решительное попрание абсолютных начал истины, правды, любви, премудрости [921].
Таким образом, «гнев» Божий, будучи исключительно порядка нравственного, означает собственно отрицательное отношение Бога к существованию и проявлению в природе и личности человека боговраждебного элемента противления необходимому для истинного блага самого же человека, установленному Богом, нравственному миропорядку, вследствие чего умирает духовной смертью подлинная сущность человека, его духовное начало, дорогое и ценное в очах Божиих, как Его образ и подобие [922].
вернуться
По учению, напр., св. И. Златоуста, «Божество бесстрастно, и наказывает ли, поражает ли, делает это не с гневом» (ἀπαθὲς τὸ Θεῖόν ἐστι, κἂν κολάζῃ κἂν τιμωρῆται, οὐ μετ’ ὀργῆς τοῦτο ποιεῖ). Ad Thеodorеm lapsum. с. IV. T. XLVII, col. 281; ср. Его же. Homilia dе capto Eutropio еt de divitiarum vanitatе. c. VII. T. LII, col. 402. По словам Марка П., «Бог не движется страстью гнева и не вымышляет способа к отмщению» (οὔτε κινεῖται πάθει ὀργῆς οὔτε ἐπινοεὶ πρᾶγμα εἰς ἄμυναν). Or. VIII (Consaltatio intеllеctus cum sua ipsius anima), c. ΙΙΙ, T. LXV, col. 1005C. Св. Григорий Б. называет «гнев» явлением, противным Божественной природе (ὁ παρὰ φύσιν ἐστὶν αὐτῷ, τῆς ὀργῆς ἀφεὶς…). Or. XVI, с. XIV, col. 953A. Св. Григорий Н. (Contra Eunomium. Lib. XII, col. 1084B), в числе других предикатов, называет Бога безгневным (ἀόργητος), как существо совершенно чуждое движений гнева. Ср. Его же. Dе orationе Dominica. Or. I, col. 1129A. Ср. Исаак C. LXXIII, 420. По учению св. Симеона H. Б., Бог по Своей природе – Любовь, чужд ненависти, гнева и всякого вообще аффекта. Or. ΧΧVIII, col. 464АВ. Отсюда не вполне точным следует признать то представление дела, которое мы находим, напр., у проф. А. Д Беляева и проф. Керенского и согласно которому гнев Божий принимается в собственном смысле. См. сочинение первого «Любовь Божественная», стр. 244, 239, 245, 301 и др. и второго цит. соч., стр. 426, 535, 539 и др. Но никто из православных богословов, конечно, не доходил и не дойдет до таких крайних утверждений, до каких доходят – и нередко – протестанты. См., напр., особенно сочинение Webеr’a «Vom Zornе Gottеs». Erlangеn, 1862.
вернуться
По мысли, напр., преп. И. Кассиана, «Божественная мудрость, обращаясь с речью к людям, по необходимости должна (для выражения возвышенных истин) употреблять слова и аффекты человеческие» (hominibus disputans divina cеnsura, nеcеssе еst ut humanis vеrbis еt affеctibus еloquatur). Coll. VI, c. VI, col. 652C. По словам св. И. Дамаскина, в Божественном Писании Богу приписывается весьма много из области телесного в символическом смысл (πλεῖστα περὶ Θεοῦ σωματικώτερον… συμβολικῶς εἰρημένα). И это неизбежно, поскольку люди не могут отрешиться от своей природы, от привычных и близких образов, даже говоря о невещественных действиях Божества. Dе fidе orthodoxa. L. I, c. XI, col. 841AB. Таким образом, о предметах, превышающих нас, мы бываем принуждены говорить, прибегая к человеческому способу выражения, когда, напр., в отношении к Богу употребляем выражения: Сон, гнев, руки, ноги и т. под. (ἐπὶ Θεοῦ λέγομεν ὕπνον, καὶ ὀργὴν, καὶ ἀμέλειαν, χεῖράς τε, καὶ πόδας, καὶ τὰ τοιαῦτα. ibid., С. II, col. 792Β).
вернуться
Вот почему, когда св. Писание употребляет по отношению к Богу выражение: «гнев» (ἡ ὀργή), оно собственно имеет в виду сказать: «как бы гнев», «ὡς ὀργή», нечто подобное гневу, или же говорит собственно о том, чем то или другое действие Божие представляется грешному человеку, его извращенному самосознанию. Ср. Григорий Н. In Psalmos. Tr. II, с. XV, col. 596CD; ср. ibid. Dе octava, col. 612C.
вернуться
И. Дамаскин. Dе f. orth. L. I, с. XI, col. 844В: ὀργὴν καὶ θυμὸν, τὴν πρὸς τὴν κακίαν ἀπέχθειάν τε καὶ ἀποστροφήν.
вернуться
Ап. Павел «получение» людьми «спасения» противопоставляет состоянию их под «гневом» Божиим. 1 Фесс. V, 9. А так как спасение есть дарование истинной жизни, то «быть чадами гнева» и значит, другими словами, являться «мертвыми по преступлениям и грехам». Ср. Ефес. II, ст. 3; ср. ст. 1; ср. также Иоан. III, 36: «не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Иоан. III, 36).
вернуться
Две стороны в каждом грехе человека, или точнее, – в отношении Самого Бога к греху очень рельефно оттеняет проф. В. Н. Мышцын. «С точки зрения любви каждый грех должно рассматривать с двух сторон: с личной, поскольку он есть оскорбление величия Божия, субъективное (в человеке) омрачение славы Творца, и с нравственной, поскольку он есть нарушение абсолютной нормы истины и добра. Первую сторону греха составляет то, от чего терпит, так сказать, Личность Божия, Его слава и величие; вторую – то, от чего терпит нравственное содержание субъекта, сама нравственная личность. Первое противно любви Божией к Себе Самому, второе – любви Божией к истине и правде». Цит. соч., стр. 90–91.
В православном богословии указывается два мотива, основанных на учении Божественного Откровения и святоотеческом, по силе которых «гнев» Божий на человека не может иметь личного характера: прежде всего человек и не может в истинном смысле оскорбить беспредельное величии Божие; с другой стороны, если бы такое оскорбление и было в действительности, оно покрывается абсолютною любовью Божиею, которая по самой природе своей – «не вменяет во зло» (οὐ λογίζεται τὸ κακόν – 1 Кор. XIII, 5) наносимых ей оскорблений. Первая сторона вопроса разъяснена проф. В. Н. Несмеловым. По его словам, «человек может быть равнодушным к Богу, и может ненавидеть Его, и может даже желать оскорбить Его, но это желание только и может быть желанием человека, потому что Бог может увидеть в этом желании не оскорбление себе, а лишь нравственное безобразие того человека, который имеет такие желания, и явное безумие того человека, который думает оскорбить Великого, когда Он безмерно выше всех, и следовательно – никогда и никак Он не может быть оскорблен никем». Метафизика жизни и христианское откровение. Прав. Собеседник 1902 г. Февраль, стр. 280. По словам проф. Мышцына, который точно раскрывает вторую сторону вопроса, «любовь, по учению св. Павла, ставит целью своей жизни и деятельности не себя, а предмет любви. Не ища своего (1 Кор. XIII, 5), т. е. того, что возвышает самочувствие и увеличивает собственное счастие, любовь по самой природе своей не может вменять во зло (οὐ λογιζει τὸ κακὸν – 1 Кор. XIII, 5) все наносимые ей обиды, оскорбления и бедствия. Она все покрывает, все прощает. И любовь Божия, как совершеннейший образец истинной любви, не вменяет преступлений людей (2 Кор. V, 19), все прощает, все покрывает». Цит. соч., стр. 89. По силе этой–то «великой любви которою Бог возлюбил» людей (Еф. II, 4), Он несмотря на свой «гнев» спас людей бесценной жертвой страданиями и смертью Единородного Сына Божия.
вернуться
Ср. Иак. IV, 5: πρὸς φθόνον ἐπιποθεῖ τὸ πνεῦμα, ὃ κατῷκησεν ἐν ἡμῖν.