Понятие «Божественной Правды» необходимо содержит в себе не одну судящую деятельность Божию, оправдание достойного и осуждение недостойного, безусловно справедливое отношение Божие ко всякому разумно нравственному существу в определении земной – временной и загробной – окончательной участи каждого, но вместе с тем – и непременно – этим понятием обнимается также реальное Божие содействие человеку, в силу которого он, при известных – уже раскрытых нами – условиях из неправедного фактически становится праведным (δίκαιος), – таким, каким он и должен быть, чтобы удовлетворять безусловно обязательной для него норме – богоподобия [949]. Следовательно, другая сторона Божественной Правды заключает в себе собственно совершение Богом в существе человека, при наличности известных условий с его стороны, той нравственной перемены, в силу которой человек становится в гармоническое отношение к воле Божией. Таким образом, Бог является не только объективно–нелицеприятным Судиею человеческой личности и её жизнедеятельности в каждый данный момент её существования и особенно имеет явиться таковым во второе пришествие Свое, но он же именно оказывается и действующей силой, реальным творческим началом в оправдании человека, совершителем его спасения (δικαιοσύνη σωτήριος) [950].
Так. обр., Δικαιοσύνη Θεοῦ обозначает объективное свойство Божественной жизни, реально сообщаемое и человеку, при исполнении известных условий с его стороны [951].
«Правда Божия» не только реально осуществляется в объективном миропорядке, но отражается и в живой конкретной действительности – в міре индивидуальной человеческой личности, исправляя и восстановляя её нормальный порядок и должный строй бытия. Определяя, устанавливая, обуславливая и поддерживая общий нравственный мировой порядок и место в нем каждого существа, соответственно его нормативной цели и нравственному достоинству, Правда Божия является и творческим, созидательным началом оправдания (δικαιοσύνη) и в человеке, – оправдания, понимаемого в смысле состояния или свойства его природной и личной жизни, вполне согласного с волей Божией [952]. Господь Бог, как Праведный Судия, констатирует в человеке (δικαιοσύνη δικαστή) наличность той праведности, которая, будучи обязана творческому спасительному Божию воздействию на человека, представляет собою субъективное в индивидуальной личности отражение и отпечатление Божественной Правды, как объективного свойства Божия [953], которого христианин становится причастным чрез совершаемое Св. Духом очищение и освящение его природы (δικαιοσύνη σωτήριος) [954].
Следовательно, Божественная Правда не воздает только человеку по его истинному достоинству, но вместе с тем – прежде всего и главным образом – имеет целью своей деятельности исправление нарушителей её. По выражению св. Василия В., Правда небесная, Божественная, как проявляющаяся не только в справедливом воздаянии, но и в исправлении установленного Богом нравственного миропорядка, имеет как бы две различных хотя по существу и нераздельных функции, – исправляющую и воздающую (ἥτε ἐπανορθωτικὴ καὶ ἡ ἀνταποδοτική) [955].
Однако, по общему несомненному смыслу православного учения, центральное, основное значение в действительном проявлении Правды Божией принадлежит именно первому моменту (δικαιοσύνη σωτήριος, ἐπανορθωτική), тогда как второй (δικαιοσύνη δικάστη, ἀνταποδοτική) имеет только подчиненное, как бы второстепенное и дополнительное значение по отношению к первому [956] [957]. Оправдание Богом человека необходимо предполагает реальное присутствие в человеке соответствующего качества, или действительную праведность.
«Правда Божия» является в сущности одним из свойств Божественной воли, определяя цель и способ её действий по отношению к людям. В этом же отношении «воля Божия есть спасение людей» (θέλημα Θεοῦ ἡ σωτηρία τῶν ἀνθρώπων) [958]. Воля Божия и хотения этой воли, как её проявления, служат отпечатком самого Божественного Существа, самой Божественной Природы. Но ни в чем природа Божественной жизни не выражается с такой определенностью, ясностью и полнотой, как в свойстве благости, «любви» [959]. Отсюда «Правда Божия» имеет ближайшее, непосредственное отношение к Божественной любви, – отношение настолько близкое, существенное, неразрывное, что «Правда Божия» называется у свв. Отцов «человеколюбием» (φιλανρωπία) [960]. Находясь в ближайшем, теснейшем отношении к Божественному свойству благости, «Правда Божия» определяет как бы условия и способы её воздействия на людей. «Правда Божия», таким образом, оказывается как бы истолкованием любви Божественной, определением способов и свойств её осуществления в действительной жизни тварного бытия, преимущественно же – в міре разумно свободных личностей, проявляясь преимущественно в применении всех возможных способов и средств для привлечения их к союзу с источником их истинного блаженства – Богом. Но при этом отношения Бога к человеку, как и всякие действия Божии вообще, должны быть совершенно согласны с внутренними требованиями Его бытия и жизни, не допуская ничего им противоречащего, с ними несогласного [961]. Равным образом и Божественная «благость» также обнаруживается и осуществляется не иначе, как в полном согласии с внутренними требованиями как её самой, так и других Божественных свойств. Как высочайшее благо, как бесконечная любовь, Бог желает сообщить свои совершенства, свои блага и свою жизнь и всем другим существам, в той степени и мере, в какой только они способны воспринять даруемое им блаженство. Отсюда «благость Божия» есть такое свойство Божественной воли, по которому Бог сообщает столько благ каждой твари, сколько она только может вместить по своей природе [962].
вернуться
«Праведность» (δικαιοσύνη) и «святость» (ὀσιότης) «сродны настолько, что одно из них непременно предполагает другое. Разница их следующая. Ὀσιότης указывает на внутреннюю непорочность и нравственную чистоту; δικαιοσύνη означает эти же свойства в их отношении к внешней норме. Первое выражает свойство, рассматриваемое само по себе, по своей природе; второе – то же свойство, поскольку характеризует оно отношение лица к нравственному закону. То означает внутреннюю святость, – это согласие с волею Божией. Итак, разность понятий ὀσιότης и δικαιοσύνη чисто формальная. Святость и праведность есть одно и то же свойство нового человека, рассматриваемое то в самом себе, в связи с идеей самого человека, то в отношении к внешней норме, существующей в Боге». Проф. Мышцын. Цит. соч., стр. 190. Cp. Crеmеr. S. 304: δίκαιος – тот, который удовлетворяет своей норме, предъявляемым к нему требованиям. Иоанн Креститель называется δίκαιος καὶ ἅγιος. Мрк. VI, 20. – По святоотеческому учению, δικαιοσύνη включает в свое определение, в качестве основного, существенного признака, – деятельное стремление к приобретению всякой добродетели, безупречность и совершенство жизни. (Ср., напр., Феофилакта ad v. 17, с. XIV ad Romanos: δικαιοσύνη, ἡ καθόλου ἀρετὴ, ὁ ἄμεμπτος βίος. Другие цитаты см. Suicеrus. T. I, col. 912–913. Cnfr. 908–909).
вернуться
Сотериологический смысл понятия δικαιοσύνη подтверждается с полною несомненностью и 1 Иоан. I, 9: «если исповедуем грехи наши, то Он (т. е. ὁ Θεός), будучи верен и праведен (πιστός ἐστι καὶ δίκαιος), простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (ἀπὸ πάσης ἀδικίας). Знаменательна и характерна, прежде всего, связь, в которой стоят эпитеты πιστός и δίκαιος. Πιστός, по согласному признанию экзегетов, указывает на свойство истинности Божией, в силу которой он обязательно и точно выполняет и осуществляет данные Им обетования (Второз. VII, 9; Евр. X, 23; XI, 11). Верность есть существенное, неотъемлемое определение, характерное свойство Божественной жизни (2 Тим. XI, 13). Наиболее рельефно и типично «верность» Божия проявляется в отношении Бога к міру, как его Спасителя. (Ср. 1 Кор. I, 9; ср. ст. 8; X, 13; 2 Кор. I, 18; 1 Фесс. V, 24; 2 Фесс. III, 3; 2 Тим. II, 13; Евр. X, 23; XI, 11; 1 Петр. IV, 19). Как Бог спасения, Он самым делом совершает спасение людей, проявляя при этом абсолютную последовательность и непоколебимость. Рядом с πιστός и в ближайшей, существенной связи с ним стоит и то свойство божественных отношений к согрешившим, но жаждущим примирения с Богом людям, – которое характеризует его, как δίκαιος. Еще по воззрению Ветхого Завета, праведность Божия проявляется в деле спасения (Суд. V, 11; Мих. VI, 5; 1 Цар. XII, 17; Исаии XLV, 24; Пс. СІІ, 6), близко соприкасаясь и даже сливаясь с милостью и милосердием Божиим (Пс. XXXV, 11; LXX, 2; CXVIII, 40; CXLII, 1; CXLV, 7). Отсюда «милосердие» и «праведность» по характеру своих действий и по результатам однозначащи (Ср. Hеrm. Schultz. Alttеstamеntlichе Thеologiе. 4 Aufl. Göttingеn. 1889. S. 540–541. Crеmеr, S. 819–825. S. 308 sqq.). Так. обр., δίκαιος, в связи с πιστός, еще в Ветхом Завете имело чисто сотериологическое значение, которое в Новом Завете получило еще более глубокое истолкование. По учению Ап. Иоанна Богослова, верность и праведность Божии ручаются за то, что Бог, именно как верный и праведный, оставит человеку грехи и очистит, освятит, т. е. совершит полное спасение его, если и он, с своей стороны, твердо и искренно исповедает свои грехи (ср. Быт. ХVIII, 25; Рим. III, 6). Ср. Проф. Н. И. Сагарда, стр. 338. Так. обр., «истинность» и «Правда» Божия определяют способ, характер отношений Бога – Спасителя и Освятителя к людям, требуя и со стороны людей выполнения обязательных условий, известного религиозно–нравственного настроения и поведения.
вернуться
Следов., gеnitiv. Θεοῦ указывает прежде всего на источник оправдания. Ср. Проф. Η. Н. Глубоковский. Благов. св. Ап. Павла, стр. 423.
вернуться
Ср. Рим. Ι, 17; III, 21; X, 3; 2 Кор. V, 21.
вернуться
Поэтому христианская праведность называется ἡ ἐκ Θεοῦ δικαιοσύνη (Римл. ΙΙΙ, 9). Вот почему δικαιοσύνη Θεοῦ означает иногда и свойство человека – от Бога исходящую и человеком свободно воспринятую и усвоенную человеческую праведность, как выражение нормального взаимоотношения между волей человеческой и волей Божией. Ср. ІІроф. Н. Н. Глубоковский. Соч. цит., стр. 425 (прим. 425), стр. 437 (пр. 478). Отсюда праведность состоит в сообразности жизни человеческой жизни Божественной.
вернуться
Особенно ясно два указанные момента Правды Божией оттенены Ап. Павлом Римл. III, 26. По учению Апостола Правда Божия – ἡ δικαιοσύνη αὐτοῦ – в Новом Завете обнаруживается в том, что Он является праведным (δίκαιον) и оправдывающим (δικαιοῦντα) верующего во Христа.
вернуться
Василий В. Homil. in princ. Provеrb, с. VIΙΙ. T. XXXI, col. 401D–404A. Интересно отметить, что на изложенном учении о Δικαιοσύνη, – как в терминологии, так отчасти и в некоторых – второстепенных – подробностях его, – несколько отразилось влияние тогдашней философии, преимущественно Аристотеля. По учению этого последнего «справедливостью» (δικαιοσύνη) называется вообще навык, под влиянием которого человек с твердым намерением по своему внутреннему настроению, по своему выбору пропорционально (ни много, ни мало, словом, должным образом) распределяет что бы то ни было или между собою и другими людьми, или же между последними только в их взаимных отношениях друг к другу (Eth. Nic. L. V, c. V, v. 17. См. Проф. A. A. Бронзов. Аристотель и Фома Аквинат…, стр. 164). Справедливость, понимаемая в точном смысле, является, в частности, или как «распределяющая» вообще все блага, какие только должны быть распределены между гражданами известного государства, или – как «исправляющая, восстановляющая» нормальные взаимные отношения граждан (Eth. Niс. L. V, с. Il, V. 12: τῆς δὲ κατὰ μέρος δικαιοσύνης καὶ τοῦ κατ’ αὐτὴν δικαίου ἐν μὲν ἐστιν εἶδος τὸ ἐν ταῖς διανομαῖς τιμῆς ἡ χρημάτων ἢ τῶν ἄλλων ὅσα μέριστα τοῖς κανωνοῦσι τῆς πολιτείας (ἐν τούτοις γὰρ ἔστι καὶ ἄνισον ἔχειν καὶ ἴσον ἕτερον ἑτέρου) ἓν δὲ τὸ ἐν τοῖς συναλλάγμασι διορθωτικόν). Проф. А. А. Бронзов. Цит. соч., стр. 167. Справедливость распределяющая, воздающая каждому – сообразно с его достоинством и природой – обращает внимание на внутреннее достоинство, умысел и настроение лиц, с которыми она имеет дело (Ср. Eth. Niс. L. V, с. V, v. 2–3. Проф. А. А. Бронзов. Соч. цит., стр. 171). Так. обр., «справедливость у Аристотеля так же, как и у Платона, имеет отношение и к государственной и к частной жизни» (Проф. Д. П. Миртов. Нравственное учение Климента А., стр. 132), но во всяком случае это – качество человека, а не свойство Божественной жизни в её отношении к людям. Но и в указанном своем объеме понятие философской справедливости имеет в виду почти исключительно юридическую область, а не нравственную. «То, что требуется строгим осуществлением философской справедливости, может быть противно духу любви, и наоборот. Там строгая соразмерность с достоинством каждого при распределении благ ведет собственно к тому, что не только нельзя умалять прав других лиц ради себя самого, но и своих собственных ради других, т. е. последовательное проведение справедливости не мирится с самоотвержением, составляющим совершенство христианской любви» (Ibid., стр. 136). Тем более, конечно, философское понятие о «справедливости» отстоит далеко – до полной, непримиримой противоположности – от понятия Δικαιοσύνη σωτήριος, самую сущность которого составляет бесконечное самоотвержение и беспредельное снисхождение Божественной любви, которая «не ищет своего» (1 Кор. XIII, 5), но жертвует собою всецело для спасения согрешившего пред нею человечества. С точки зрения юридической справедливости проповедь о распятом Христе для Иудеев представлялась соблазном, а для Еллинов казалась безумием (Cp. 1 Кор. I, 23). «Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками». (Римл. V, 6–8. Cp. 1 Кор. ІII, 25; Ефес. II, 1; Кол. II, 13; Евр. IX, 15; 1 Петр. III, 18; Иоан. XV, 13; 1 Иоан. III, 5, 16; IV, 9 и др.). Здесь δικαιοσύνη оказывается уже совсем иной сущности, другой природы, и она явилась только и исключительно в Божественном самооткровении спасающей любви. Что же касается классических писателей, то у них в понятии δίκη, δικαιοσύνη (и других производных слов) мыслился почти исключительно правовой момент определения известных границ человеческой деятельности и наблюдения за тем, чтобы эти границы не переступались. Чтобы Божественный порядок міра не нарушался, и человек, пользуясь своей свободой, не переступал положенных ему границ, каждому состоянию человека указывается, по классическому мiровоззрению, определенный круг прав и обязанностей. Это определение соответствующих прав и обязанностей у классических писателей называлось термином δίκη, – справедливость, право, – который был образован непосредственно от корня δικ – «показывать». В этом понятии мыслилась также и идея мздовоздаяния, возмездия. Работник получает плату, а преступник терпит наказание; дети обязаны покоить старость родителей и вообще проявлять свою благодарность по отношению к ним, – все это обобщалось в понятии δίκη. Этот нравственный миропорядок имеет своим источником и охранителем Божество. Что же касается «законов» (νόμοι), то они являются конкретным выражением и частичным определением δίκη. Δικαιοσύνη у классиков вообще «обозначало справедливость, как свойство человека» (Schmidt В. I. S. 352–356).
вернуться
Вот почему не вполне точно выражает смысл православного учения проф. Беляев, когда говорит, напр., что «правда требовала не спасения и помилования, а наказания грешников». (Цит. соч., стр. 254; ср. стр. 255 и др.). Под «Правдою Божиею», профессор, по–видимому, разумеет только правду воздающую.
вернуться
С указанным смыслом православного учения вполне согласуется то, что δικαιοῦν в Новом Завете употребляется исключительно в религиозно–нравственном смысле, а не в судебном, как это часто допускается в Ветхом Завете. При этом объектом его большею частью служит не то δίκαιον, а δίκαιος. Следовательно, здесь речь не о судебно–практическом оправдании, а о том религиозно–нравственном δικαιοῦσθαι, от которого отказывались благочестивые ветхозаветные писатели, и источник которого они видели в Боге; и самое оправдание выражается не столько в воздаянии τὸ δίκαιον человеку, сколько в деятельности, в силу которой люди становятся δίκαιοι. Δικαιοῦν здесь означает акт, который или производит δίκαιος на место ἅδικος или констатирует уже существующую δικαιοσύνη человека. Вот почему у св. Ап. Павла указанный глагол иногда «служит для выражения содержания божественного дела спасения». Проф. Мышцын, стр. 118. Ср. стр. 119.
вернуться
Григорий Н. Dе orat. Dom. Or. IV. T. XLIV, col. 1161D; cp. Dе bеat. Or. IV, col. 1240D.
вернуться
Ср. Мрк. X, 18; cp. 2 Кор. XIII, 11; Мф. XXIII, 9; Иоан. ΙΙΙ, 16; см. об этом подробно в начале III главы настоящего сочинения.
вернуться
И. Златоуст. Exposit. in Psalm. CXLII, col. 448; cp. Ad Thеodorum lapsum, с. IV, col. 281.
вернуться
Это свойство Божественной жизни называется совершеннейшей истинностью или верностью. «Бог не может… отречься Себя» (Прав. Испов., ч. I, отв. на вопр. 14). Ср. 2 Тим. II, 13; Рим. III, 4; Апок. III, 7.
вернуться
См. кн. «Премудрость и благость Божия», стр. 454.