Особенно характерны, определенны и точны слова св. И. Дамаскина, суммирующие сущность святоотеческих воззрений по данному предмету. По словам св. отца, «оставление Богом людей бывает двух видов (τῆς ἐγκαταλείψεώς ἐστιν εἴδη δύο): бывает оставление в целях Домостроительства Божия и воспитательное (οἰκονομικὴ, καὶ παιδευτική), но бывает и совершенное оставление, происходящее вследствие отвержения (τελεία ἀπογνωστική). Оставление в целях Домостроительства Божия и воспитательное – то, которое бывает для исправления и спасения (ἡ πρὸς διόρθωσιν, καὶ σωτηρίαν), а также для славы страдающего, для возбуждения других к подражанию, или и для славы Божией. Совершенное же оставление бывает тогда, когда человек, в силу своей свободы, остается нечувствительным и неизлеченным, лучше же сказать: неизлечимым после того, как Бог сделал все, относящееся к его спасению (ἡ τελεία ἔγκατάλειψις, ὅτε τοῦ Θεοῦ πάντα τὰ πρὸς σωτηρίαν πεποιηκότος, ἀνεπαίσθητος καὶ ἀνιάτρευτος, μᾶλλον δὲ ἀνίατος, ἐκ οἰκείας προθέσεως διαμείνῃ ὁ ἄνθρωπος). Тогда он передается на совершенную погибель (εἰς τελείαν ἀπώλειαν), как Иуда» [1014].
Как видно из приведенных слов св. отца, хотя Бог и не находится в общении любви с человеком–грешником, поскольку именно грех, исключающий возможность действительного общения с Богом, является определяющим началом его жизни, однако у человека всегда остается полная возможность обратиться к Богу, т. е. Господь с Своей стороны не только в каждый момент готов принять его в общение любви, но именно Сам употребляет все возможные соответствующие средства для его исправления и исцеления. Решительное и окончательное отвержение человека от лица Божия имеет место тогда, именно только в том случае, когда с полной ясностью и безусловной несомненностью определится решительная, совершенная неспособность человека к богообщению, т. е. лишь после того, как человек упорно отвергнет все даруемые ему благодатью Божией средства ко спасению, для возвращения его на путь истины. Только таких нераскаянных грешников Бог «отвергает от лица Своего, и отнимает у них благодать Свою» [1015].
Даже и последний суд Божий над миром будет не только лишь судом абсолютной божественной Правды, но и праведным судом великой, совершенной божественной Любви, – той беспредельной любви, которая Сына Божия соделала истинным Сыном Человеческим, которая вообще устрояла и совершила великое дело спасения людей [1016]. Сам Спаситель и Искупитель рода человеческого добровольно, побуждаемый самоотверженной любовью к людям, отдавший всю жизнь Свою за жизнь міра, именно Он явится при Своем втором славном пришествии «определенным от Бога Судиею живых и мертвых» [1017].
Отсюда уже понятно, что и последний праведный суд Божий будет растворен милостью любви Божией к грешнику [1018]. Господь осудит на удаление от Своего Лица и на все последствия, соединенные с этим удалением от Бога, только тех, которые окажутся к этому общению безусловно неспособными, которые «пренебрегли богатством благости, кротости и долготерпения Божия» [1019], так что долготерпение Божие оказалось для них бесполезным и исправление их несчастья совершенно невозможным [1020].
Равным образом и последняя участь человека–грешника будет определена не без участия Божественной Любви, а согласно с её прямыми требованиями. По ясному учению св. И. Златоуста, «Бог остается благим и наказывая (грешников): … потому Он и геенну уготовал, что благ» [1021]. Преподобный Исаак С. высказывает даже ту мысль, что именно любовь будет причиною мучений грешников. По мысли св. Отца, мучимые в геенне поражаются бичом любви (οἱ ἐν τῇ γεέννῃ κολαζόμενοι, τῇ μάστιγι τῆς ἀγάπης μαστίζονται). И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что они виновны против любви, терпят мучение больше всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, тягостнее (букв. «острее») всякого возможного наказания. Неуместна такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией… Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга и веселит собою исполнивших долг свой. Так. обр., «геенское мучение» состоит в «раскаянии» [1022], очевидно, бесплодном. В связи с этим уясняется и аскетическое истолкование и мистическое определение ада. По словам, напр., Евагрия, «ад есть неведение разумной природы, происходящее вследствие лишения созерцания Бога» (ἄδης ἐστιν ἄγνοια φύσεως λογικῆς κατὰ στέρησιν τοῦ Θεοῦ θεωρίας ἐπισυμβαίνουσα) [1023]. Соответственно этому, «рай», по мистическому определению, «есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами» [1024].
1016
Ср.
1017
Деян. X, 42; cp. XVII, 31; Иоан. V, 22; Рим. XIV, 10; 2 Кор. V, 10; 1 Фесс. IV, 14–18; 2 Тим. IV, 1.
1018
По словам, напр.,
1020
Cp.
1021
In ер. ad Philеm. Hom. III. 2. T. LXII, col. 717–718: ἀγαθὸς ὁ Θεὸς καὶ κολάζων… ὥστε ἐπειδὴ ἀγαθός ἐστι, διὰ τοῦτο γέενναν προητοίμασε.
1022
Λ. LXXXIV, σ. 480–481: τὶ πικρὸν καὶ σφοδρὸν τὸ τῆς ἀγάπης κολαστήριον, τουτέστιν ἐκεῖνοι οἱ τινες ἠσθήθησαν, ὅτι εἰς τὴν ἀγάπην ἔκπταισαν, μείζονα τὴν κόλασιν ἔχουσι πάσης φοβουμένης κολάσεως. ἡ γὰρ λύπη ἡ βάλλουσα ἐν τῇ καρδίᾳ ἐκ τῆς εἰς τὴν ἀγάπην ἁμαρτίας, ὀξυτέρα ἔστὶ πάσης κολάσεως γινόμενης, ἄτοπόν ἐστι λογίζεσθαι τινα, ὅτι οἱ ἁμαρτωλοὶ ἐν τῇ γεέννη στεροῦνται τῆς ἀγάπης τοῦ Θεοῦ… ἐνεργεῖ δὲ ἡ ἀγάπη ἐν τῇ δυνάμει αὐτῆς κατὰ διπλοῦν τρόπον τοὺς μὲν ἁμαρτωλοὺς, κολάζουσα ὡς καὶ ἐνταῦθα συμβαίνει πρὸς φίλον ἀπὸ φίλου τοὺς δὲ τετηρηκότας τὰ δέοντα, εὐφραίνουσα ἐν αὐτῇ, καὶ αὕτη ἐστὶ κατάγε τόν ἐμὸν λόγον ἡ ἐν τῇ γεέννη κόλασις, ἡ μεταμέλεια. Ср. Λ. XXX, σ. 189: «всякое раскаяние, бывающе после отнятия свободы (т. е. после смерти) таково, что ни радости оно не источает, ни награды не заслуживает всем, приобретшим его» (πᾶσα μεταμέλεια γινομένη μετὰ τὴν τοῦ αὐτεξουσίου ἀφαίρεσιν, οὔτε χαρὰ βρύει ἐν αὐτῇ, οὔτε ψηφίζεται πρὸς ἀμοιβὴν τῶν κτησαμένων αὐτὴν).
1024