Из этого видим, насколько гармонично, последовательно, определенно, верно себе в данном пункте аскетическое учение, – в нем начало, исходный пункт, гармонически согласуется с результатом, с практическим выводом, так что получается неотразимое впечатление стройной выдержанности и внутренней крепости.
Раскрытая принципиальная аскетическая точка зрения на данный вопрос всецело и решительно определяет собою содержание, смысл и характер и всех частных, входящих в данную область положений аскетического мiровоззрения.
Так, ею обосновывается, напр., та мысль, что род и качество пищи для каждого являются делом, если не исключительно, то в значительной степени, субъективным, поскольку должны соответствовать индивидуальным особенностям каждой личности [1235].
Равным образом и тот вопрос, свободен ли известный человек от сластолюбия по отношению к пище, или же нет, нормально ли с аскетически–христианской точки зрения совершается его питание, – разрешается правильно только с точки зрения психического отношения человека к этому акту. А это последнее обнимает собою, с одной стороны, его религиозно–нравственное, сопровождающее вкушение пищи, настроение по отношению к Богу, Верховному Подателю пищи, как и всех благ вообще, славить и молитвенно–созерцательно благодарить Которого вкушение пищи представляет собою совершенно достаточное и вполне достойное побуждение [1236], а с другой – формальной – стороны, в понятие нормального отношения человека к пище входит его самообладание, соразмеряющее с потребностью количество, качество и время вкушения пищи, с целью обеспечить своему телу здоровую бодрость и достаточную крепость, а не с целью получить наслаждение [1237]. В этом последнем отношении все дело сводится собственно к тому, владеет или нет человек своим настроением в деле питания, т. е. является ли чувство удовольствия [1238], связанное с этим процессом или представлением его, – в виде второстепенного, привходящего элемента, или же оно выступает на первый план, вполне и решительно завладевает вниманием человека [1239] [1240].
Признавая это последнее состояние человека не чуждым страстного характера и, как таковое, явлением не должным, подлежащим постепенному ограничению, православная аскетика далека однако от того, чтобы предписывать для достижения этой цели какие–либо механические, насильственные, внешне принудительные средства. Достижение указанного должного состояния фактически совершается в полной зависимости от первого этико–религиозного момента, всецело им определяясь и обуславливаясь в своем нормальном применении. Естественное чувство наслаждения, отмечающее и сопровождающее собою удовлетворение человеком всякой своей насущной потребности, под влиянием религиозно–этических чувствований, имеющих своим объектом Бога, теряет свой грубо эгоистический животно самодовольный характер, облагораживается и одухотворяется.
В высшей степени ценно и определенно в данном случае учение преп. И. Кассиана.
По мысли св. отца, подавление страсти чревоугодия (γαστριμαργία, gula) [1241], состоит и проявляется собственно в том, что человек сознательно принятие пищи допускает не столько для удовольствия, для приятности (non tam jucunditati), сколько уступая непреодолимой потребности тела. Аскетический путь, ведущий к достижению такого именно состояния, характеризуется св. отцом, как подвиг собственно ума, состоящий главным образом в размышлениях (mеditationibus). А именно – «ум должен быть утончен не только постом, но и бдением и чтением и частым сокрушением сердца о том, в чем сознает себя прельщенным или побежденным, – то сокрушаясь от страха пороков, то воспламеняясь желанием совершенства и непорочности» (dеsidеrio pеrfеctionis еt intеgritatis accеnsa) [1242] [1243].
вернуться
Ср. Vеrba Sеn. X, §99, col. 931 (ср. Патерик, §141, стр 240).
вернуться
Ср. Василий В. Rеg. brеv. tr. intеrr. СХСVІ. T. XXXI, col 1212D–1213A. Cnfr. Евагрий. Cap. pract. с. VI, col. 1224В. Диадох. Λογ. ἀσχητ. с. XLIV. Проф. К. Д. Попов, цит. соч., стр. 148. Ср. прекрасное рассуждение по данному вопросу – в духе святоотеческом – преосв. Феофана. Толков. Паст. Посл. (1 Тим. IV, 3), стр. 298–299: «Бог вложил в естество человека, как животное, потребность пищи, и около его же среди тварей рассеял такие, кои могут удовлетворять сию потребность снедением их. Это разрешил Он им еще в раю; это же подтвердил при изгнании из него и расширил в заповедях и благословениях, данных праведному Ною по потопе. Устроил так Бог для того, чтобы люди, видя в приготовлении Им для них около их потребной пищи, познавали в этом Божию о них благопопечительность, и вкушали пищу со благодарением. Это благодарение должно было питать религиозные чувства к Богу и в пунктах верования о Боге осиявать лик Его чертами светлыми, привлекательными и возбудительными. Таким образом, в этом, самом простом по–видимому деле, снедении пищи, Бог поместил самое внушительное, и вместе немолчное училище веры и благочестия».
вернуться
Ibid.: καὶ ἐν τῷ σχοπῷ δὲ τῆς μεταλήψεως, ὅταν μὴ ὡς δοῦλος γαστρὸς δι’ ἡδονὴν ἐσθίει, ἀλλ’ ὡς ἐργάτης Θεοῦ, διὰ τὴν ἐν τοῖς κατ’ ἐντολὴν τοῦ Χριστοῦ ἔργοις εὐτονίαν.
вернуться
О совершенном устранении этого последнего не может быть и речи, так как воздержание и продолжительный пост содействуют тому, что и «насыщение хлебом кажется блаженством» (Евагрий. Cap. pr. с. VII, col. 1224В), что, по самому своему существу, неустранимо никакими мерами аскетической «склирогагии».
вернуться
Евагрий. Rеr. monac. rat. с. VIII, col. 1260В: μὴ γίνου ἐπιθυμητὴς βρομάτων καλῶν, καὶ τῶν κατὰ τὴν σπατάλην ἀπατῶν. Ср. Василий В. Rеgulaе fusius tractataе. Intеrr. XVI, § 2. T. XXXI, col. 960B; И. Кассиан. Dе coеnob. inst. с. VIII, col. 1223–1224.
вернуться
В частности в подвижнической литературе различается несколько видов чревоугодия, соответственно тем различным способам ненормального отношения человека к принятию пищи, в которых проявляется потеря или ослабление его самообладания в отношении названного акта. Различными писателями аскетами указывалось неодинаковое количество видов чревоугодия, – обычно три или два. Так И. Кассиан допускал три вида чревоугодия (triplеx natura еst gastrimargiaе. Dе coеnobior. institut, lib. V, с. XXIII, col. 240B. gastrimargiaе gеnеra sunt tria. Collat. V, с. XI, col. 624. Ср. Исаак C. Λογ. XXVI, σελ. 161–162), тогда как авва Дорофей различал только два вида этой страсти (δύο γὰρ εἰσι διαφοραὶ τῆς γαστριμαργίας. Doctr. XV, C. 2, col. 1789В). Такое различие обуславливается тем, что второй имел в виду только проявление в человеке неумеренного чувства наслаждения в отношении количества и качества пищи, тогда как первый кроме того принимал во внимание также и неурегулированное в отношении времени, несвоевременное принятие пищи с целью получить от этого наслаждение.
Вкушение монахом пищи раньше установленного часа (Collat. loc. cit. 625А) πρὸ καιροῦ (Исаак С. Λογ. XXVI, σελ. 164, 166. Ср. Λογ. LIV, σελ. 321), которое, следов., совершалось отдельно от других, тайно от них, называлось по этому последнему признаку тайноядением (λαθροφαγία. Ср. Василий В. Sеrmo dе rеnuntiationе saеculi, с. VI. T. XXXI, col. 640B). Стремление насыщаться пищей непременно вкусной, искусно приготовленной и красиво поданной (ср. Авва Дорофей. Doctr. XV, col. 1789В. И. Кассиан. Collat. V, с. XI, col. 625А. Нил Синайский. Narrat. ІII, col. 616АВ) называлось гортанобесием (λαιμαργία. Ср. Авва Дорофей. Doctr. XV, с. 2, col. 1789CD. Климент А. Paеdagog. lib. II, col. 397A. Λαίμαργος, λαιμαργεῖν, λαιμαργία означают вообще необузданное стремление к пище и питью. Schmidt. В. IV. S. 237). В третьем виде чревоугодия характеристическим признаком служит неумеренное, невоздержное употребление излишнего количества (ὑπερβαλλούση ποσότης. Исаак С. Λογ. XXVII, σελ. 173) пищи, при чем, в погоне за количественной стороной пищи, может забываться её качество. (И. Кассиан. Dе coеnob. inst. lib. V, c. XXIII. col. 240BC. Авва Дорофей. Loc. cit, col. 1789C и др.).
вернуться
Γαστρίμαργία – слово составное. Γαστὴρ – орган питания. (Ср. Немезий. Dе nat. hom. С. XXIII, col. 693В: ὄργανα τοῦ θρεπτικοῦ, τὸ τε στόμα καὶ ὁ στόμαχος, καὶ ἡ γαστήρ… Μαργος означало того, кто охвачен необузданным влечением, так что μαργία и μαντία являются синонимами. Schmidt В. IV. S. 236). По словам Климента А., ἡ γαστριμαργία есть невоздержность (ἀκρασία) в отношении к пище (περὶ τὴν τροφήν), как показывает и самое имя бешенство во чреве (μανία ἐπὶ γαστέρα), так как беснующийся есть иначе μαργος. Paеd. Lib. II, с. I, T. VIII, col. 397A. Нил С., в общем примыкая к этому определению, в частности оттеняет в состоянии анализируемой страсти момент особой напряженности позывов чрева к пище. (Lib. dе monast. еxеrcit. c. LVI. T. LXXIX, col. 789A: σύντονοι ὀρέξεις. Ср. Исидор П. Lib. I. Epist. LXIX, col. 228: κοιλίας ὀρεξις καὶ βρομάτων ἔφεσις). Авва Дорофей определяет γαστριμαργία, как ἡ πλησμονὴ τῶν βρομάτων ἢ πομάτων. Doctr. XV, с. II, col. 1789Α. Итак, в некоторых случаях оттеняется позыв к пище, а в других – его результат. Анализируемая страсть под именем gula была известна еще стоикам. Ср., напр. Синеки. Lib. III. Ep. VIII (29), р. 65, где обличается обжорство и изысканность в пище. Lib. XIV. Ep. I (89), р. 259; ер. II (90), р. 261. Lib. XV, ер. ІII (95), р. 302. Lib. XIX, ер. V (114), р. 377 (здесь gula связывается с vеntеr).
вернуться
Dе coеnob. institut. L. V, с. XIV, col. 229AB. Препод. Исаак Cup. основным источником борьбы с «возмущением от телесного устремления» признает «занятие сердца ведением» (Λογ. I, σελ. 6).
вернуться
Святоотеческим духом проникнуты и рассуждения по данному вопросу преосв. Феофана. По его словам, «наслаждение естественно сопровождает вкушение приятной пищи; но у тех, которые принимают ее с благодарными к Богу чувствами, наслаждение теряет характер чувственности, одухотворяется и освящается. Когда вкушают брашна, чтоб насладиться, творя угодие плоти в похоти, тогда являются погруженными в чувственность; а когда принимают яства, в удовлетворение неизбежной потребности, с благодарением, тогда чувствуют сладость, не делаясь чувственными. Возношение при сем ума и сердца к Богу делает самую сладость как бы отрешенною и обезвещественною». Толков. Паст. Посл. (1 Тим. IV, 3), стр. 300. Ср. Толков. Посл. Тит. (I, 15), стр. 73–74.