В этот момент из гостиной вышла Агата. Она заметно волновалась. Следом, вплотную за ней, шли трое мужчин. Агата поспешно сказала:
– Жентльмены из Кингстона. Видеть полковника.
Первый из мужчин проскользнул впереди экономки. Он был в шляпе – панаме с узкими поднятыми полями. Сняв панаму левой рукой, он прижал ее к животу. Лучи закатного солнца отражались от его черных прилизанных, словно смазанных маслом, волос и оскаленных в широкой улыбке белых зубов. Он подошел к полковнику Хавлоку, держа прямо перед собой вытянутую руку.
– Майор Гонзалес из Гаваны. Рад познакомиться с вами, полковник. – Его фальшивый американский акцент напоминал произношение ямайских таксистов.
Полковник встал и слегка дотронулся до протянутой руки. Он смотрел через плечо майора на двух его спутников, занявших позицию по обеим сторонам двери. В руках они держали синие дорожные сумки "Пан Америкен", казавшиеся по виду тяжелыми. Разом нагнувшись как по команде, они поставили сумки около своих желтых ботинок и выпрямились. Белые каскетки с прозрачными зелеными козырьками бросали тень на их лица. Сквозь зеленый полумрак поблескивали смышленые звериные глазки, пристально следившие за жестами майора.
– Это мои секретари.
Полковник вынул из кармана трубку и принялся набивать ее. Его светлые голубые глаза перебегали с изящных туфель майора Гонзалеса, его модной одежды, полированных ногтей на грубые башмаки, голубые джинсы и рубашки-"калип-со" его "секретарей". Хавлок размышлял, как ему заманить непрошеных гостей в свой кабинет, поближе к револьверу, лежавшему в верхнем ящике его стола.
Раскуривая трубку и поглядывая на майора сквозь дым, он спросил:
– Чем могу быть полезен вам?
Майор Гонзалес развел руками. Ширина его улыбки оставалась все время постоянной. Подернутые влагой желтые, почти золотистые глаза смотрели на Хавлока весело и дружелюбно.
– Дельце такого сорта, полковник. Я представляю одного джентльмена из Гаваны. – Правой рукой он сделал движение, будто что-то отбросил назад. – Большого человека. И очень славного парня. – Майор Гонзалес всем видом выражал доверительность.. – Вам он понравится, полковник. Он просил передать наилучшие пожелания и узнать цену вашего имения.
Миссис Хавлок, наблюдавшая за сценой с вежливой полуулыбкой, подошла и встала рядом с мужем. Мягко, стараясь не обидеть подневольного посланца, она сказала:
– Какая жалость, майор, что вы зря проделали путь к нам по этим ужасным пыльным дорогам! Вашему другу следовало сначала написать нам или просто навести справки у кого-нибудь в Кингстоне, хотя бы в правительстве. Видите ли, семья моего мужа живет здесь вот уже больше трех веков. – Она мило улыбнулась майору, как бы извиняясь, – Боюсь, что о продаже "Услады" не может быть и речи. Мне даже странно, почему у вашего друга возникла такая мысль.
Майор Гонзалес коротко поклонился ей. Его улыбающееся лицо снова повернулось к полковнику. Он продолжил, будто вовсе не слышал миссис Хавлок:
– Моему господину сказали, что ваша estancia[3] – одна из лучших на Ямайке. Он невероятно щедрый человек. Вы можете назвать любую разумную сумму.
Полковник Хавлок твердо произнес:
– Вы же слышали, что сказала миссис Хавлок. Имение не продается.
Майор Гонзалес рассмеялся. Его смех звучал искренне. Он покачал головой, как бы разъясняя несмышленому ребенку.
– Вы не поняли меня, полковник. Мой господин хочет купить именно ваше поместье и никакое другое на Ямайке. У него есть деньги, много свободных денег, которые он хотел бы вложить в недвижимость. Его деньги, полковник, так и ищут пристанища на Ямайке, и он желал бы, чтобы они поселились именно здесь.
Полковник Хавлок терпеливо повторил:
– Я все хорошо понял. Мне жаль, что вы попусту теряете время. Пока я жив, "Услада" не будет продана. А сейчас, прошу прощения, мы с женой привыкли обедать рано, вам же предстоит длинный путь назад. – Он показал рукой налево вдоль веранды. – Думаю, что здесь кратчайший путь к вашей машине. Я провожу вас.
Он приглашающе отступил назад, но, увидев, что Гонзалес не двинулся следом, тоже остановился. Голубые глаза Хавлока потемнели.
Теперь улыбка майора Гонзалеса была на один зуб уже, а глаза смотрели настороженно. Но всем видом майор по-прежнему демонстрировал искреннее расположение. Бодрым энергичным голосом он произнес:
– Один момент, полковник.
И через плечо бросил короткий приказ по-испански. Супруги заметили, как маска добродушия сползла с его лица вместе с несколькими резкими словами, произнесенными сквозь зубы. В первый раз миссис Хавлок почувствовала себя неуверенно. Она инстинктивно придвинулась ближе к мужу. "Секретари" майора подхватили свои синие сумки и шагнули вперед. Майор потянулся к ним и по очереди расстегнул молнии. Сжатые рты Хавлоков открылись. Сумки были доверху набиты толстыми пачками американских долларов. Гонзалес развел руками.