– Приехали, – сообщает Мэтт, выключая радио.
Мы останавливаемся перед небольшим белым домом с черными ставнями. Он паркуется на обочине.
Я вешаю на плечо рюкзак и следую за ним по дорожке, на которую наползают сорняки. Краска на крыльце облезает, жучки проели дырки в ставнях. Я ежусь, ожидая, когда он отопрет дверь потемневшим серебристым ключом.
Наконец Мэтт открывает дверь. Мы входим в жилую комнату – уютное теплое гнездышко, расцвеченное яркими красками. На продавленном диване с красной обивкой разбросаны стеганые подушки. Над диваном – во всю стену огромная картина: солнце, оранжевыми лучами золотящее гребни горной гряды. На исцарапанной каминной полке трое разных часов с кукушкой и ряд изящных распятий. На приставном столике – телевизор. Всюду покрывала, одеяла, предметы, маленькие и большие. Очевидно, в доме Джексонов минимализм не приветствуется.
– Можем заниматься здесь или на кухне – все равно, – говорит Мэтт, плечом подпирая входную дверь, чтобы она вошла в перекошенную раму. Дверь захлопывается с глухим стуком.
Я смотрю по сторонам. На журнальном столике, как и во всей комнате, ни сантиметра свободного места – он завален журналами и подтаявшими конфетами.
– На кухне есть стол, за которым можно работать?
– Конечно.
Мэтт идет по коридору. Я следую за ним, заглядывая в открытые двери слева и справа: помещение для стирки, откуда раздается урчание; крошечная ванная с запятнанным зеркалом; еще один короткий коридор, в конце которого лестница. В нос мне бьет какой-то непонятный запах – дух незнакомого жилища. Может, это запах неизвестного мне чистящего средства в сочетании с ароматами нескольких видов освежителей воздуха.
На кухне, которая по площади больше, чем жилая комната, длинный рабочий стол, «островок» посередине и массивный деревянный стол с шестью стульями. Над ним на стене висят три тарелки размытого синего цвета. В центре каждой из них распускается изящный зелено-оранжевый цветочный орнамент.
– Красивые. – Я показываю на тарелки, раскладывая на столе материалы для плаката.
– От бабушки достались. – Мэтт выдвигает стул и садится. – Им где-то лет шестьдесят.
– Это ее работа?
– Не-а. Мамина ветвь семьи из Пуэблы. Там производят керамику особого стиля, местного, называется талавера. Эти тарелки оттуда.
Я сажусь напротив, расстегиваю рюкзак:
– Пуэбла. Это в…
– В Мексике. В южной части Центральной Мексики.
– У тебя там остались родные? – любопытствую я.
– Да, несколько двоюродных бабушек. А родные бабушка с дедушкой в семидесятых переехали в Сент-Луис, так что вся моя близкая родня здесь. Кроме дяди. Он работает на фондовой бирже в Лондоне.
– Здорово. – Я разворачиваю лист ватмана, придавливаю его по краям с двух сторон книгами. – Ой, а я так в Лондон хочу. И в Мексику тоже. Я ведь за границей вообще нигде не была.
– Правда? – удивляется Мэтт. – А я несколько раз ездил в Мексику, недели на две, но всегда чувствовал себя там чужим, потому что я мексиканец только наполовину. Я никогда там не жил, поэтому все мои мексиканские родственники считают меня настоящим американцем.
– Ты говоришь по-испански?
– Claro que sí[38].
– Yo también[39], – говорю я, – немного.
Мэтт улыбается, стягивая шапку. Взлохмаченные волосы падают ему на лоб.
– Этот плакат… Мы…
– Мэтт! – окликает его чей-то голос.
Я смотрю через плечо. В дверях стоит прелестнейший малыш. Его головку со смуглым личиком покрывает копна темных волос, а глаза у него ярко-голубые – совсем не как у Мэтта. Заметив меня, он закрывает рот и отступает на шаг.
– Привет, Расс, – говорит Мэтт, вставая. – Ты сам спустился по лестнице?
– Я умею спускаться по лестнице! – восклицает Расс со всем негодованием своего трехлетнего «я».
Я улыбаюсь. Мэтт выставляет вперед ладони.
– Конечно, умеешь. А я по глупости забыл. – Он показывает на меня. – Это Оливия. Хочешь поздороваться?
Расселл неистово машет мне ладошкой:
– Привет. Меня зовут Расселл.
– Привет, Расселл, – говорю я. – Рада знакомству. Мне нравится ваш дом.
Он не отвечает, глядя на брата с мольбой.
– Что такое, Расс? – спрашивает Мэтт.
– Я хочу машину. А машина… машина слишком высоко. Я пытался залезть…
– Ой-ой-ой. Ты сам не лазай по полкам, – предупреждает его Мэтт. – Я тебе достану. – Он смотрит на меня. – Я на секунду отлучусь, ладно?