Я быстро спускаюсь на первый этаж и вхожу в методический центр, состоящий из нескольких крошечных кабинетов. Моя мама, возглавляющая центр, сидит в приемной под плакатом с изображением замотивированного котенка. «ДЕРЖИСЬ!» – гласит надпись на нем. Котенок висит на ветке дерева с испуганным видом, словно его жизнь в опасности.
– Привет, дорогой, – говорит мама. – На собеседование?
– Да. – Я заглядываю за угол, смотрю на закрытые двери. – Вы действительно намерены опросить каждого ученика? Нас ведь больше тысячи.
– Нас восемь человек, управимся быстрее, чем ты думаешь. – Мама дает мне бланк, на котором сверху написано мое имя. – Отдай это мисс Конрад, когда она тебя вызовет, ладно?
Я усаживаюсь на скамейку с мягким сиденьем между двумя учениками. Пытаюсь не суетиться, считаю квадраты на ковре, чтобы расслабиться. Может, и следует рассказать. Джунипер будет наказана за свои ошибки, ну а я перестану мучиться сомнениями. Моя роль будет исполнена.
– Валентин Симмонс, – вызывают меня из глубин методического центра.
Я направляюсь к последней двери слева, прохожу мимо невысокой нервной девчонки, которую опрашивали передо мной. Аккуратно закрываю за собой дверь и сажусь напротив мисс Конрад, коренастой упитанной женщины с дредами толще, чем мои пальцы.
Она с улыбкой забирает у меня бланк:
– Спасибо, Валентин. Ты сын Сары, верно?
– Да.
– Хорошие гены, – замечает она, разглаживая листок. Щелкает розовой ручкой, выдвигая чернильный стержень. – Итак, я задам тебе несколько вопросов, а ты постарайся ответить на них как можно точнее. Во-первых: слышал ли ты какие-нибудь версии о том, у кого из учителей завязались незаконные отношения с кем-то из учащихся?
– Вы просите, чтобы я передал вам сплетни? – хмурюсь я. – Вы же, наверно, понимаете, что это просто глупые слухи?
– Не уходи от ответа, пожалуйста, – вздыхает мисс Конрад.
– Ну, ребята упоминали доктора Мейерс, но я в это не верю.
– Хм. – Она записывает фамилию доктора Мейерс. – Ну а из учащихся – кто бы это мог быть?
На кончике языка вертится имя Джунипер. Опустив голову, я сдавленно сглатываю слюну:
– Про это ничего не слышал.
– Совсем ничего?
Я смотрю на мисс Конрад. Она не сводит с меня карих глаз. Я заставляю себя выдержать ее пронизывающий взгляд.
– Совсем ничего, – подтверждаю я, даже не вздрогнув.
Мэтт Джексон
В воскресенье во второй половине дня мы с Берком подъезжаем к моему дому как раз в тот момент, когда из него выходит мама. У нее сегодня прием у стоматолога. Она машет мне рукой и говорит:
– Проследи, чтобы Расс не хватал ничего всухомятку, а то он ужинать не станет. Y cierra la puerta[41], а то вчера она оставалась приоткрытой, и к вечеру весь дом выстудило.
Мама, как обычно, награждает Берка вымученной улыбкой, которую приберегает специально для него, потому что, как и все в школе, она считает, что он одевается нелепо. На нем сегодня кожаные штаны в облипку, обтягивающие каждую мышцу на ногах, и нечто мохнатое, вроде как из альпаки, на плечах.
– Удачи у стоматолога, – напутствует ее неизменно учтивый Берк.
Мы входим в дом. Я подпираю дверь плечом, чтобы она плотнее закрылась. Расс сидит на диване. При виде меня он отвлекается от картонной книжки про самолеты и выпячивает губу.
– Привет, Расс, – говорю я. – Берка помнишь?
– Да. – Мальчик переводит взгляд на моего друга и яростно машет ему.
Широко улыбаясь, Берк садится в кресло возле дивана и забрасывает ноги в полевых ботинках на журнальный столик.
– Твой брат единственный, кто не пялится на мою одежду, – замечает он мне.
– Я тоже не пялюсь, – вставляю я.
– Ты как раз больше всех пялишься, чувак, – возражает Берк.
Я вздыхаю, скидывая на пол свой рюкзак.
– Мэтт, – окликает меня Расс.
– Да? – Я сажусь на диван рядом с ним.
– Где Оливия? – спрашивает он.
– Не знаю.
– А она еще придет?
– Так-так, подожди, – встревает Берк. – Та самая Оливия? Когда она была здесь?