Проходит минута. Мой телефон жужжит и ползет ко мне по столу, будто надеющийся на ласку щенок. Я хватаю его, открываю ее ответ: Ты меня опередил!! Я на песне 27. Только не рассказывай, что там дальше.
Берк выхватывает у меня телефон. Я бросаюсь к нему через стол, пытаясь вернуть свое сокровище, но он держит аппарат на вытянутой руке, радостно выкрикивая:
– Два восклицательных знака! Не один, а целых два! Уймись, расходившееся сердечко!
– Заткнись-заткнись-заткнись! – ругаюсь я, наконец-то вырывая свой телефон из его крепких пальцев. – Как не стыдно!
Я снова усаживаюсь на стул и набираю ответ: Рассказываю: все уже умерли. И отсылаю.
Берк, щурясь, всматривается в экран, читая сообщение вверх тормашками. Он ничего не говорит, но, когда снова открывает учебник по экономике, я вижу, что он улыбается.
– Какого хрена лыбишься? – спрашиваю я.
– Просто приятно видеть признаки жизни, – отвечает он.
– И что, блин, ты хочешь этим сказать? – возмущаюсь я.
– Слушай, хватит выражаться. Твой младший брат, между прочим, всего в двадцати шагах от нас.
Я удрученно вздыхаю: Берк, как всегда, прав. Я опускаю голову на стол, пальцем нащупывая телефон, чтобы схватить его в ту же секунду, как она ответит.
Лукас Маккаллум
Во вторник я иду обедать не в столовую – непривычное ощущение. Там существует жесткая схема рассадки «по сословиям», благодаря которой здесь просто ориентироваться. Столики вдоль фасадной стены облюбовали футболисты, пловцы, игроки в лакросс и хоккей на траве. Столики у торцовой стены – те, кто занимается, по выражению школьных снобов, малыми видами спорта: теннисом, легкой атлетикой, европейским футболом и бегом по пересеченной местности. За столиками посередине рассаживаются по какой-то особой системе, в соответствии с негласными правилами, в которых я пока не разобрался. Хотя я знаю, что Мэтт Джексон и Берк Фишер сидят ближе всех к очереди за обедом. Берка, выделяющегося своими эксцентричными нарядами, просто нельзя не заметить. Порой я ему завидую: он абсолютно в ладу со своими странностями. Я невольно думаю, что если бы у меня с ним были доверительные отношения, возможно, я бы уже признался ему в своих истинных сексуальных пристрастиях.
Сегодня, правда, я не увижу ярких брюк Берка и его замшевой ковбойской куртки. Я сбегаю по лестнице, выскакиваю на улицу и широким шагом иду по газону.
И в Канзасе бывает красиво. Сегодня целых пятнадцать градусов тепла, на небе ни облачка. Насвистывая, я шагаю по дорожке, что ведет к спортзалу и вьется мимо холма, где стоит актовый зал. Переступаю через корни дерева Победы – огромного дуба, на который забираются участники команды пловцов после побед на соревнованиях, – и сворачиваю к передвижным учебным классам. В крошечных белых домиках, примостившихся у подножия холма, проводят занятия по специализированным предметам, изучаемым по программе повышенной трудности, – таким как латынь и литературное творчество. Валентин Симмонс сидит за ними на холме, в гордом одиночестве. Его белесые волосы искрятся на солнце как комета.
Никто еще не разговаривал со мной так, как он. Мне плевать, грубо оборвал он меня, не дав закончить фразу. Не знаю, что у него на уме, но парень он любопытный.
– Привет. – Я подбегаю к нему с поднятой рукой.
Он смотрит на меня в смятении, словно я помешал ему молиться. Удовлетворенно вздохнув, я плюхаюсь на траву рядом с ним, стряхиваю с плеч рюкзак и вытаскиваю свой обед. Он не отрывает от меня глаз, пока я не поворачиваюсь к нему.
Одет он так же, как вчера: коричневые вельветовые брюки, вязаный свитер, кожаный ремень. На лице – то же недовольное выражение. Вроде бы внешне абсолютно нормальный парень, только вот кроссовки у него на липучках и оранжевые носки. Такое впечатление, что до лодыжек он одет в изделия фирмы «Джей Кру»[42], а все, что ниже, ему подобрал пятилетний ребенок.
– Что ты делаешь? – спрашивает Валентин.
– Сижу, – отвечаю я.
– Смешно. Почему здесь?
– Ты говорил, что обедаешь здесь, мне эта идея понравилась, и я подумал, что, может, ты не станешь возражать против моего общества.
– Я возражаю, – заявляет он.
– В самом деле? – Из внешнего кармашка рюкзака я достаю бутылку воды и, все так же глядя ему в глаза, делаю несколько больших глотков.
Он отводит глаза и протяжно вздыхает – слишком театрально.
– Ладно, сиди.
42
«Джей Кру» (J. Crew) – амер. компания – производитель мужской и женской одежды, а также аксессуаров и парфюмерии. Основана в 1947 г.