Лукас Маккаллум
Сегодня вечером, чуть раньше, каждый, кто переступал порог дома Джунипер, восклицал или думал: «Мать честная!», но я умело скрывал свое изумление и восхищение. Почти все мои друзья уверены, что я богат, потому что я ходил в школу в Пиннакле и одеваюсь, как ребята, живущие в Пиннакле. Если кто-то спросит, лгать я не стану, но таращиться, выдавая себя, тоже не намерен.
Теперь дом тоже заслуживает оценки «Мать честная!», но совсем по другим причинам. Он напоминает размякший фасонный торт, который расковыряли и не доели. Ковры сдвинуты, их углы загнуты. Две широкие кожаные оттоманки в одной из гостиных перевернуты, поставлены на ребро. На желтом деревянном полу – осколки хрустального графина, купающиеся в луже виски, который, наверно, стоит дороже, чем мой грузовичок. В коридорах, где еще недавно звучал насмешливый речитатив Лила Джона[50], теперь звенит тишина.
Впятером мы стоим в холле, провожая взглядами машину скорой помощи, которая с воем удаляется от дома в ночь. За «неотложкой» в своем «мерседесе» следуют родители Джунипер. Валентин, слева от меня, переминается с ноги на ногу, словно стоит на раскаленном песке. У двери Оливия и Кэт Скотт о чем-то тихо спорят. Мэтт Джексон топчется поблизости, то и дело поглядывая на Оливию.
– Ладно, – произносит Оливия, обращаясь к нам. У ее сестры недовольный вид, будто она зла на весь белый свет. – Перед тем как мы уйдем, нужно бы навести в доме порядок. Кто-нибудь может остаться и помочь?
– Конечно, – соглашаюсь я, пребывая в оцепенении.
Перед глазами все еще стоит белое, как мрамор, лицо Джунипер, которую выносят из дома на носилках. Сейчас я не могу остаться один.
Мэтт кивает. Валентин с таким же, как всегда, ничего не выражающим лицом, не отвечая, просто идет вглубь дома.
– Как он? – спрашивает Оливия, кивая ему вслед.
– Да вроде нормально, – говорю я.
Валентин входит в гостевую спальню, где отключилась Джунипер. Я припускаю за ним, остальные идут следом.
Валентин стоит у кровати, глядя на лужу рвотной массы на полу, размазанную там, где в нее упала Джунипер. Лужа имеет красноватый оттенок – цвет пунша. При виде этой картины мне и самому хочется блевануть. Я отвожу взгляд, покручивая свои часы на руке.
– Это я уберу, – говорит Оливия, махая на блевотину.
– Уверена? Давай я, – вызывается Мэтт, хотя лицо его в сто раз сильнее искажено от отвращения, чем у Оливии.
– Не надо, не волнуйся. За последние две недели мы с рвотой Джуни крепко сдружились. – Она показывает в сторону холла. – Лучше займись кухней или…
Звонит чей-то телефон. Мы все лезем в карманы, но я замечаю на постели мобильник, который, должно быть, принадлежит Джунипер. Быстро обойдя мерзкую лужу на полу, я хватаю с кровати телефон и, глянув на дисплей, хмурюсь.
– Номер не из ее контактов, – сообщаю я. – Ответить?
– Может быть, важный звонок. Дай мне, – говорит Оливия.
Я кладу ей в ладонь телефон, она принимает вызов:
– Алло.
Стоя в шаге от Оливии, я слышу, как в трубке тараторит мужской голос. Через несколько секунд у Оливии вытягивается лицо. Она издает тихое «ой».
Еще через несколько мгновений голос на другом конце провода умолкает.
– Это н… это не Джунипер, – хриплым шепотом произносит Оливия. – Это Оливия Скотт. А вы?..
Молчание. Мы с Мэттом обмениваемся обескураженными взглядами.
– Что происходит? – спрашиваю я.
– Не знаю, – отвечает Мэтт.
– Кто это? – спрашивает Оливия, повышая голос.
Мы все вздрагиваем, за исключением Валентина. Он смотрит на грязный пол, и на лице его читается страх.
– Валентин, – окликаю я его.
Он даже не шевельнулся.
Голос на другом конце провода снова оживает.
– Это мистер Гарсия? – тихо уточняет Оливия.
Воздух в комнате уплотняется – не продохнуть.
– Господи помилуй, – охаю я, сознавая, чему мы стали свидетелями.
У Кэт с Мэттом лица становятся такими же невыразительными, как у Валентина.
Из трубки рвется поток звуков, но Оливия, побледнев как полотно, трясет головой:
– Не могу… мне пора.
Она отнимает телефон от уха, и я улавливаю одно слово:
– Подожди…
Оливия роняет телефон на кровать и пятится, словно тот плюется ядом. Я в полнейшем изумлении. Не могу поверить в то, что слух подтвердился, и уж тем более в то, что стали известны имена участников злополучного романа. Как так получилось, что это Джунипер Киплинг? Клэр всегда восхваляла ее до небес, говорила, что она само совершенство, что у нее жизнь по неделям расписана на десять лет вперед, что она уравновешенная и рассудительная…
50
Джонатан Мортимер Смит, более известный под псевдонимом Лил Джон (род. в 1971 г.) – амер. рэпер, продюсер, пионер недавно образовавшегося поджанра хип-хопа «кранк» (сочетает в себе элементы музыки баунс, диско и южного хип-хопа).