– Я! – Бодро откликнулся Лёха
– Тебе вытаскивать всех остальных!
Лёха недоумённо пожал плечами.
– Вижу, не понимаешь о чём речь, – участливо заметил красноносый зампотех. – Работать будешь на тягаче. Когда самоходка застрянет, вытянешь. Фэрштэен?
– Так точно! – отрапортовал Лёха. Хотя эта работа его пугала. Водить тягач, равно как танк, он не умел.
– Трансмиссию изучил?
– Так точно.
– Стало быть, проблем не будет. На тягаче работает дед, он тебя и обучит, – порадовал Тальянкина подполковник.
– Рядовой Тальянкин! Твоё подразделение – ремонтная рота. Боевая техника – тягач БТС! – торжественно объявил начальник штаба.
Новобранца до казармы сопроводил самолично ротный, сухопарый капитан. Войдя в расположение роты, Лёха удивился: на тумбочке никого не было! Некому подать команду: «Смирно!»– при входе самого ротного! А капитану, похоже, наплевать на вопиющее нарушение Устава!
Дневальный с огромным шнобаком, перебитым, по меньшей мере, в четырёх местах, преспокойно белил оружейку, выполняя дембельский аккорд2 деда Попова. Ротный указал на одну из кроватей в расположении и удалился. Лёха осмотрелся. Кровати в один ярус, не больше двадцати. Вот так рота! По другую сторону ЦП их чуть побольше – это артиллеристский дивизион!
– Ты не удивляйся, – сказал старшина Каретский, без пяти минут фазан, – часть у нас кадрированная. Разворачивается за счёт мабуты только летом на полигоне. А сейчас на каждых пять солдат по одному шакалу.
– Мабута, это кто?
– Гражданские мужики. Их призывают на переподготовку. Вот твоя тумбочка, располагайся. Через полчаса ужин, далеко не уходи! – посоветовал старшина, по званию сержант.
Ближе к окну, в уголке расположились дембеля. От скуки не знают, чем заняться. Альбомы давно готовы, службы с них никто не требует, пополнение прибывает. Вот и сидят ребята, бренчат на гитаре. Какое им дело до выпускника учебки? Лёха присел на табурет.
В расположении напротив сидел патлатый дембель и курил папиросу. Его каштановый чуб зачёсан на шапку так, что закрывает кокарду! Тальянкин представил себя через полтора года: как будет сидеть на тумбочке, опустив на кровать ноги в клёвых кроссовках.
– Оттуда родом? – прервал его мечтания патлатый.
Лёха назвал свой город.
– Вот так да! Батя-то, твой земляк!
– Так, топайте в четвёртый дивизион! – сказал Попов. Он сидел спиной к Лёхе. – Батя уже полтора года ждёт земляка!
– Пошли! – патлатый спрыгнул с тумбочки.
Расположение четвёртого дивизиона находилось в соседнем подъезде. Поднявшись на второй этаж, солдаты вошли в двустворчатые двери. Совсем как в учебке, но сходство на этом и закончилось. Тумбочка дневального пустует. Казарма наполнена людьми, на полную громкость орёт проигрыватель, с отключенным звуком молотит телевизор. На ЦП двое молодых узбеков подыхают на «Машке», той самой, «что можно в растяжку», натирая до блеска промазанный мастикой пол.
Оглядев расположение, дембель повёл Лёху в Ленинскую комнату.
– Здорово, Чуб! – улыбнулся Батя в густые пшеничные усы.
– Я тут тебе земляка привёл. Говорит, с одного города будете!
– Дождался, Батя! – сказал Смурной, закусывая жареной тушёнкой.
– Как величать тебя?
– Лёха.
– Меня – Батя! Смотрел кино про белорусских партизан?
– Смотрел.
– Я тот самый Батя и есть!
Батя ещё фазаном прославился длительными самоходами в ближайшую деревню. Расстояние до неё четырнадцать километров, а по партизанской тропе Бати – всего шесть.
Как он умудрился отыскать тропу среди непроходимых топей, никто не знал. Этим путём Батя наладил конверсию.
Из части: обмундирование, одеяла, посуда, ЗИП на использование в мирных целях. Взамен: брага, самогон, дрожжи и водка с травкой.
– В каком районе жил?
Лёха назвал родную улицу. Оказалось, Батя жил неподалёку, в трёх кварталах.
– Вот это земляк! – позавидовали дембеля.
– Лёха, чтобы в первый день службы не иметь неприятностей, двигай с ротой на пайку! А потом сразу сюда. Если кто пикнет, посылай сразу! Скажи, что к Бате идёшь!
Лёха поспешил в своё расположение. Рота уже строилась у подъезда.
2
дембельский аккорд – работа по выполнению которой, дембель получает первоочерёдное увольнение в запас