Ночи в Лердале темнее, чем в Стокгольме. Стоило Гренсу бросить взгляд за маленькое окошко в здании отделения полиции, как он чувствовал, что начинает тонуть. Потому что именно так представлял себе последний вдох перед окончательным погружением на морское дно.
В то же время ему нравилось наблюдать за методичными поисками датского эксперта. Это успокаивало. Даже не ее манера обращения с клавиатурой, показавшаяся Гренсу не совсем обычной, а профессионализм. Гренс по-своему утешался, глядя на людей, которые знали или умели то, с чем сам он имел в лучшем случае шапочное знакомство. Это создавало иллюзию защищенности, того, что есть на кого положиться. Заглядывая Бирте через плечо, на заблокированный компьютер, все еще не оставивший попыток сопротивления, Гренс одновременно слушал записи первых допросов, только ставшие доступными на его телефоне.
Самый первый, совсем короткий, с учетом позднего времени, имел скорее форму беседы. Коллега Бирте из Копенгагена хотела подготовить девочку к просмотрам видео, которые планировались уже назавтра, то есть по свежим следам. Отсрочка означала опасность подмены реальных событий их ментальными отражениями и грозила, по мнению инспектора, искажением реальности, в зависимости от эмоционального состояния на момент допроса.
Гренс отрегулировал наушники, чтобы не мешать продолжавшейся на расстоянии вытянутой руки работе с компьютером, но девятилетняя Катрине мало что сказала о записях, будь то по причине шока, страха или просто из нежелания говорить. «Секрет» – вот единственное, что она шептала в ответ на все вопросы. «Секрет» – так сказали папа и мама. Впрочем, этого немногого оказалось достаточно. Гренс прекрасно понимал, о чем шла речь, когда Катрине вспоминала раздевания перед камерой или поглаживания друг друга. Жесткие веревки больно терли кожу, когда Катрине привязывали к креслу.
– Все хорошо?
Бирте смотрела на него озабоченно.
– Все хорошо, комиссар Гренс?
– Да. Слушаю тот кусок, которому, я надеюсь, вы найдете убедительные подтверждения.
– Меня насторожил ваш голос.
– Правда?
– Как будто вам больно.
– Но я ничего не говорил.
– Это так, но вы сидите в метре за моей спиной. Я услышала это затылком.
Эверт Гренс снял наушники. До сих пор он не осознавал, что попал под влияние девятилетней девочки и живет ее жизнью.
Комиссар кивнул на монитор:
– А как у вас дела?
– Продвигаюсь помаленьку.
Пока Бирте искала пути к заблокированному жесткому диску, Гренс открыл первый допрос отчима Катрине. Эта запись уже поступила на его телефон. Оба датских следователя, разделившие сегодняшнюю работу, оказались одинаково эффективны. И пока компьютерный эксперт составляла карту темной стороны цифрового мира, инспектор криминальной полиции разбирался с первыми показаниями.
Если верить механическому голосу, объявлявшему в самом начале, где и когда была сделана запись, Хансена допрашивали в комнате свиданий в тюрьме Вестре Фенгсель в Копенгагене. Содержание беседы напомнило Гренсу все те допросы педофилов, которые проводил он сам или в которых принимал участие на протяжении своей длительной службы. При этом сам отчим педофилом себя, естественно, не считал. И, стремясь всячески это доказать, во всех подробностях описывал настоящих педофилов. Это они были такими омерзительными, такими больными и ненормальными. Они – но только не он.
Следователь: Вы снимали порно с несовершеннолетней девочкой.
Карл Хансен: Никогда этого не делал.
Следователь: Но вы распространяли в Интернете фотографии, на которых были и сами рядом с ней.
Карл Хансен: Где вы видели там мое лицо? Если бы я занимался изготовлением подобного дерьма, то, по крайней мере, не оставлял бы за собой следов.
Следователь: Вы совершали насильственные действия сексуального характера по отношению к ребенку, вашей падчерице.
Карл Хансен: Не я. Но если бы вы только представляли себе, как много таких подонков. Я получил заказ, из Португалии. Он хотел видео, чтобы девочка лежала на матрасе и… нет, больше я вам ничего не скажу. Конечно, я ему отказал.
– Гренс?
Бирте нетерпеливо махнула ему, даже не успев обернуться.
– Кажется… мне удалось туда проникнуть.
Все сразу изменилось. Атмосфера в комнате стала другой: Гренс это почувствовал. Свет стал ярче, запахи острее. Клавиатура застучала громче.
– Я вскрыла жесткий диск, тут две папки с фотографиями.
Она показала на экран с папками:
Bad girl 1 (16 pics) и Bad girl 2 (27 pics)[7].