Наконец, если бы народовольцы имели финансирования из-за рубежа – им бы вряд ли пришлось идти на «эксы», которые проходили не слишком удачно, но все-таки приносили деньги в подпольную казну и продолжались регулярно, несмотря на риск. Наиболее громким и крупным (но далеко не единственным) было дело Херсонского казначейства, проведенное с шероховатостями, но все-таки принесшее в кассу более 16-ти тысяч рублей.
Важным источником доходов были пожертвования участников движения и сочувствующих, которые шли в редакцию газеты «Народная воля». Только за 1881 год через газету поступило пожертвований на 30 534 рубля. Это крупная сумма. Существовали и другие пути для взносов. Например, «Красный крест «Народной воли» собирал частные пожертвования за границей по подписным листам.
Как просто всё объяснить происками иностранцев, желающих «развалить Россию», закрывая глаза на объективные причины, приведшие к расцвету революционного движения в нашей стране. Забывая о принципиальном патриотизме (но, конечно, не монархическом) большинства революционеров того времени.
Свидетельствуют архивы
Барабанова Мария Андреевна,
кандидат исторических наук, ассистент кафедры истории России XIX века – начала XX века
Неизвестные воспоминания Василия Панкратова о Шлиссельбурге
В. С. Панкратов – российский народоволец, политический заключенный, позднее – эсер, участник Декабрьского вооружённого восстания 1905 года в Москве. С сентября 1917 по январь 1918 г. – комиссар Временного правительства по охране членов бывшей царской семьи в Тобольске. Фотография 1920 г.
Василий Семенович Панкратов – один из первых мемуаристов, составивших и опубликовавших свои воспоминания о заключении в Шлиссельбурге. По своему происхождению московский мещанин, он учился в ремесленном училище токарному и столярному мастерству, а затем работал в разных мастерских, на железной дороге и заводах. В 1880 г., оказавшись в Петербурге, Панкратов примыкает к «Народной воле», организует рабочие кружки и ведет пропаганду на заводах и железных дорогах Москвы, Ростова-на-Дону, Харькова и Елисаветграда. Народовольца привлекают и к работе в типографиях в Харькове и Киеве, он также участвует в неудачных попытках экспроприаций. Вследствие установленной за ним в Киеве филерской слежки Панкратов арестован 8 марта 1884 г. При аресте оказал вооруженное сопротивление. Судился по киевскому Процессу 12-ти (1884 г.), приговорен к смертной казни, замененной 20-летней каторгой. В декабре 1884 г. заключен в Шлиссельбург. 21 января 1890 г. пытался покончить с собой. Вследствие применения к нему коронационного Манифеста от 14 мая 1896 г., срок каторги был сокращен и в 1898 г. Панкратова перевели на поселение в Якутскую область[235]. Там он и пишет свои воспоминания «Жизнь в Шлиссельбургской крепости». Первое издание[236] появилось за границей и было написано от третьего лица, дабы скрыть личность автора, редакция обозначила эти воспоминания как коллективный труд. Второе издание[237], уже несколько переработанное и написанное от первого лица, было выпущено в 1906 г., третье[238] – с подробными комментариями Рувима Моиссевича Кантора появилось в 1922 г.
Публикуемые ниже воспоминания написаны на нескольких линованных листках бумаги небольшого формата. Сличение почерка показывает, что написаны они не рукой самого Панкратова, а переписаны. Это подтверждается и указанием на авторство в начале документа. По форме эти воспоминания напоминают мемуарную записку, составленную в виде ответа на вопрос. Вероятнее всего, кто-то просил Панкратова рассказать о народовольце Михаиле Грачевском, покончившем с собой в Шлиссельбурге. Автор же, желая основательно объяснить, как и почему условия заключения в этой крепости, приводили к многим самоубийствам, нарисовал их картину. Таким образом, повествование, собственно, о гибели Грачевского занимают меньше половины всего текста.
Михаил Грачевский по своему темпераменту был активным революционером, буквально дышавшим революцией. Ничто не могло заставить его остановиться. Вступив на путь революции еще в первой половине 1870-х гг., он прошел через аресты, ссылку, пропаганду среди рабочих, жизнь на нелегальном положении, участие в терактах и работу в подпольных типографиях. Причем трижды пытался бежать от жандармов (третья попытка обернулась успехом)[239]. Вера Фигнер писала, что к нему «более всего приложимо название “фанатика”. Это была индивидуальность сильная, самобытная и вместе с тем замкнутая в резко очерченное русло. Его железная воля, раз поставив себе цель, преследовала его неуклонно, с упорством, которое граничило с упрямством»[240]. Грачевский судился по Процессу 17-ти (1883 г.), по которому и приговорен к смертной казни. При конфирмации приговор заменен вечной каторгой. Очевидно, человек такой натуры вряд ли мог выжить в шлиссельбургском застенке.
236
Жизнь в Шлиссельбургской крепости (неизданная рукопись) // Вестник Русской Революции. 1901. № 1; 1902. № 2.
238
Панкратов В. С. Жизнь в Шлиссельбургской крепости. Пг., 1922. Дальнейшее цитирование воспоминаний по этому изданию.
239
См. о нем: Рязанов Д.В. М. Ф. Грачевский в русском освободительном движении (1874–1882 гг.). Дис… канд. ист. наук. Саратов., 1997.