Описание условий содержания в Шлиссельбурге как причины ряда самоубийств тем более интересны, что и сам Панкратов, как было сказано, пытался покончить с собой в 21 января 1890 г. По официальным донесениям, Панкратов, видимо, пытался вскрыть себе вены осколком стекла от банки с лекарством, а когда это не удалось, залез на окно и опрокинулся навзничь. Попытка, к счастью, не удалась. Сам Панкратов сообщал, что причиной его угнетенного состояния и, как следствие, самоубийственной попытки стало невнимание арестантки соседней камеры, которая якобы отказалась с ним перестукиваться[241]. В воспоминаниях революционер не упоминает этот случай, однако, как будто объясняя это поведение, пишет, что в долгом одиночном заключении душа человека сильно уязвлена и «объяснить тот или другой поступок каким-либо одним мотивом невозможно. Постоянное напряжение нервов так утомляет, так сильно поражает волю, что самые спокойные люди прорывались там, где можно было бы махнуть рукой на выбившую из колеи мелочь. А то вдруг и самые рьяные протестанты переносили также обиды, на которые, казалось, мог быть только один ответ… В таких случаях все зависело от момента, от потребности душевного спокойствия или “разряжения внутренней энергии”, как у нас говорили»[242].
Обложка и титульный лист книги воспоминаний В. С. Панкратова, изданной ленинградским издательством «Былое» в 1925 г.
Установить точное время написание этой мемуарной записки невозможно. Писалась она, по всей видимости, вслед за первой публикацией в 1902 г. воспоминаний автора, так как многие речевые обороты и детали совпадают. Панкратов уточнял в предисловии к последнему изданию своих воспоминаний, что он изначально писал их в виде частных писем разным лицам и через О. Н. Флоровскую пересылал за границу. Уже редакторы «Вестника русской революции» превращали их в цельный текст. Так, может быть, публикуемый ниже отрывок написан тогда же? Внимательное ознакомление с текстом документа демонстрирует, что эти воспоминания были написаны позже. Об этом говорит приведенная в них фраза о словах другого шлиссельбуржца Юрия Богдановича: он «предсказывал в России такую катавасию, не современную, а политический переворот, коренной [подчеркнуто мной – М.Б.], он говорил, что еще 45–50 лет, больше времени в России монархия не удержится». Значит, вероятнее всего, публикуемые ниже воспоминания должны были быть написаны не позднее, чем в период первой русской революции 1905–1907 гг.
В. С. Панкратов. С Грачевским пришлось мне сидеть в [18]83 г. через 3 камеры. Рядом с ним наверху сидел Юрий Богданович[243], это был большой его приятель и близкий сотоварищ его по народническим делам. Когда Грачевский был посажен в Шлиссельбургск[ую] крепость, условия там были очень тяжелые. Первая партия туда была переведена из Алексеевского равелина в [18]84-м г., затем 2-я партия в сентябре и затем по процессу В[еры] Ник[олаевны] Фигнер[244]. Я застал всю тюрьму в сборе. Следующий привоз туда народовольцев долго не происходил[245]. Атмосфера была очень тяжелая. Я был молодой, полный сил, горячий человек. Но когда мне расковали ножные кандалы, потом ручные, затем ввели в ванную комнату и обстригли половину головы, которая была не обрита, в то время брили половину головы, а потом ввели меня в камеру, я почувствовал, что вхожу в гроб, – камера небольшая, мрачная, окно высокое с матовыми стеклами, половина камеры окрашена черной краской, вторая половина белая, – когда я увидел это, я вспомнил детское впечатление, когда я отправлялся с дядей на богомолье, там показывали гроб, в котором одна половина была окрашена в черную краску, другая – белая. Окраска камеры напоминала этот гроб. Сношений с внешним миром никаких, переписки – тоже, разговоров никаких, пение не допускалось, книги давались только священного характера, жандармы ступали тихо, как кошки, чтобы никто не слышал. Если вы вздумали стучать, открывается фортка – «чего прикажешь», «не стучать». Чувствуется, что вы действительно заживо погребены. Я был самый молодой, очень крепкий и здоровый, мне казалось, что стоит мне плечом дверь нажать и я ее сдвину с места. Настолько странно было желать хоть в мечтах выйти из этой камеры. На прогулку выводили минут на 15–20, никаких движений во время прогулки, они происходили в клетках, так что никакие особые движения не были допустимы. Бывало, жандарму покажется, что вы постучали, вас моментально убирают с прогулки в камеру. Стук тоже самое очень преследовался. Чтобы не стучали, был устроен в коридоре аппарат, который производил такой сильный шум и треск, что мешал стучать, устраивали такую молотилку, которая доводит вас до белого каления, и стук становится немыслим
243
Богданович Юрий Николаевич – участник кружка чайковцев, затем землеволец, вел пропаганду среди крестьян, член Исполнительного комитета «Народной воли», участник покушения на Александра II 1 марта 1881 г. Создатель «Красного креста “Народной воли”», оказывающего помощь политическим заключенным Сибири в побегах, а также материальную. Для этого объехал многие сибирские города. Был хозяином конспиративной квартиры в Москве. Арестован 13 марта 1882 г. Судился по процессу 17-ти (1883 г.), приговорен к смертной казни, которая при конфирмации заменена на пожизненную каторгу. Сначала заключен в Петропавловскую крепость, в августе 1884 г. переведен в Шлиссельбург, где умер 18 июля 1888 г. от туберкулеза
244
Фигнер Вера Николаевна – участница народнических кружков второй половины 1870-х гг., участника Воронежского съезда, участница покушений на императора Александра II, вела пропаганду среди военных, из которых в конце 1880 г. сложится Военная организация «Народной воли», хозяйка конспиративной квартиры, одна из организаторов покушения на генерал-майора В. С. Стрельникова, после массовых арестов 1881–1882 г. фактически возглавляет организацию до своего ареста 10 февраля 1883 г. в Харькове (выдана провокатором С. П. Дегаевым). Судилась по Процессу 14-ти (1884 г.), приговорена к смертной казни, замененной вечной каторгой, которую отбывала в Шлиссельбурге
245
Слова Панкратова нуждаются в уточнении: первая партия заключенных была переведена в Шлиссельбург в августе 1884 г. с Кары и из Петропавловской крепости; вторая партия была привезена в октябре 1884 и состояла из осужденных по Процессу 14-ти (1884 г.); третья – в декабре 1884 г., состояла из осужденных по киевскому процессу 12-ти (1884 г.)