Между тем немцы в ультимативном порядке предложили советскому правительству унизительные условия мира и после отказа большевиков начали наступление вглубь России. 5 марта 1918 года Троцкий (утверждавший, что говорит и от имени Ленина) попросил Робинса[263] о срочной помощи со стороны США. В этом случае Россия была готова продолжать войну. Робинс направил сообщение Фрэнсису, но тот во время переезда из Петрограда в Вологду 27 февраля 1918 года[264] якобы куда-то дел шифровальный блокнот и долго не мог его найти. В результате шифровка ушла в Вашингтон лишь через 17 дней.
Робинс приехал на съезд Советов в Москву, где решался вопрос о заключении «похабного» (по словам Ленина) мира с Германией, мира вынужденного ввиду полного развала царской армии. К этому времени Робинс уже имел ответ Вильсона о том, что США «не в состоянии» оказать помощь (на Каледина у американцев деньги, как мы помним, нашлись). Прямо во время съезда Ленин пригласил Робинса на трибуну и спросил, есть ли вести из Вашингтона. Получив отрицательный ответ, лидер большевиков произнес: «Что ж придется ратифицировать мирный договор (с Германией)».[265] 16 марта 1918 года делегаты съезда скрепя сердце утвердили Брестский мир.
Встреча с Лениным дорого обошлась Робинсу – в мае 1918 года его отозвали в США за нарушение инструкции о запрете любых контактов с советским правительством. Правда возникал вопрос, а что, собственно, тогда делали посольство и консульства США в России? Ведь уезжать они почему-то не собирались, а большевики на этом и не настаивали.
Американские и английские войска высадились на территории России еще в марте 1918 года и оставались у нас до весны 1920 года, когда были вынуждены эвакуироваться под ударами возмужавшей в боях Красной Армии. Английских войск (с учетом доминионов) было более 30 тысяч человек, американских – примерно 15 тысяч.
В ноябре 1918 года адмирал Колчак (который в 1917 году хотел поступить на американскую военную службу) произвел в Омске военный переворот, установил диктатуру и объявил себя «верховным правителем» России. В декабре 1918 году консул США в Иркутске Харрис рекомендовал официально признать Колчака. Командующий американскими войсками в Сибири генерал Грейвс был решительно против – он считал адмирала «маленьким тираном», не пользующимся никакой поддержкой среди населения. Но в марте 1919 года Вильсон решил оказать Колчаку финансовую помощь и поставить его армии оружие. Уже летом 1919 года Колчак получил из США помощи на 25–30 миллионов долларов. Заметим, что Грейвс сообщал в Вашингтон о массовых репрессиях колчаковцев против крестьян, а белого атамана Семенова открыто называл «ужасным военным преступником». В ответ госдепартамент раскритиковал «негибкий и отрешенный нейтралитет» Грейвса.
16 сентября 1919 года Грейвс получил для уже деморализованной армии Колчака 50 тысяч винтовок, но сначала отказался их передать, так как японский ставленник Семенов (которого Грейвс считал палачом и садистом) требовал за «транзит» 15 тысяч из них. Настоящим шоком для Грейвса стало обнаружение при штабе Семенова…американского офицера связи, прибывшего из Иркутска, о чем командующий корпусом «Сибирь» (т. е. сам Грейвс) и не подозревал. Офицер спокойно сказал кипевшему от возмущения генералу («Вы что не знаете, что он убийца?»), что «Семенов – единственная преграда между цивилизацией и большевизмом».[266] В январе 1920 года семеновцы даже открыли по американцам огонь, убив одного и ранив еще одного солдата.
Когда в сенат США был внесен запрос президенту с требованием объяснить, что собственно американские солдаты делают в далекой Сибири. Лансинг «разъяснил», что они поддерживают «свободу движения» по Транссибирской железнодорожной магистрали(!). Воистину предлоги для военных авантюр американцы по сей день так и не поменяли.
При этом красные партизаны в Сибири и на Дальнем Востоке по указанию Ленина старались не трогать американцев, декларировавших «нейтралитет» в российской гражданской войне, и те потеряли (в основном от болезней) вплоть до своего ухода в марте-апреле 1920 года всего 170 человек, 50 было ранено.[267] Грейвс в своих мемуарах назвал миссию корпуса «Сибирь» провальной, бесполезной и незаконной.
264
Посольства стран Антанты переехали из Петрограда в Вологду именно из-за начала немецкого наступления в районе Пскова и Нарвы.