Но между ними все же есть и различия. Одно из них состоит в том, что идеологические штампы (как превратные формы общественного сознания) в советское время существовали, но все же наряду с диалектическим взглядом на вещи, а вот культовое сознание, будучи некой завершенностью превратных форм, исключает уже сам принцип критического восприятия.
Вот почему сегодня, когда, с одной стороны, в стране объективно господствует глубинный антагонистический/классовый конфликт общественных интересов, с другой – суть человека сведена преимущественно к тому, чтобы быть функцией капитала, рынка, социальных институтов, цифровых технологий, социальных сетей – все это в конечном итоге способствует формированию мифологемного, а по сути – не критического типа сознания.
Подобные аберрации наблюдаются и в современных либеральных интерпретациях истории «Доктора Живаго». В упрощенном варианте это выглядит так: Пастернак написал талантливый и правдивый роман о трагедии русской интеллигенции, претерпевшей от Октябрьской революции, но советская власть, в отличие от культурного и демократического Запада, его не только не приняла, но и раздавила вместе с автором. Подобные абстрактные заключения не вызывают вопросов, не заставляют искать ответов – они самодостаточны.
С формальной точки зрения почти все правильно. Действительно, редакция журнала «Новый мир» во главе с его редактором – известным поэтом и писателем К. Симоновым (1956 г.), отдавая должное творчеству не менее известного советского поэта Б. Пастернака, в то же время отказалась печатать роман «Доктор Живаго». Неопубликованная рукопись была возвращена автору вместе с большим письмом, в котором редакционная коллегия журнала открыто и обстоятельно представила свое подробное, прямое и неуклончивое объяснение по поводу данного решения. Но история этого письма, равно как и история с романом «Доктор Живаго» на этом не закончилась.
Вот почему для нас очень важно посмотреть на историю бытия романа «Доктор Живаго» через призму таких вопросов, которые, вскрывая его внутренние связи и противоречия, ломают скорлупу абстракций, а их очень немало. Вот, например, одна из них: редакция «Нового мира» – главный виновник в деле Пастернака.
Попробуем с этим разобраться, хотя бы на уровне постановки вопросов. И в качестве первого шага зададим такой абстрактный вопрос: имеет ли право редакция журнала отказывать в публикации тому или иному автору? Если для этого есть основания, то это ее законное право – ответит всякий. А если редакция журнала принимает решение, хотя, может быть, и ошибочное – не публиковать (кстати, это еще не значит – запретить) произведение автора, пусть даже выдающегося – как быть в этом случае? Аннулировать решения, редакции. связанные с отказом в публикации, потому что вопрос касается известного автора, а, если речь идет о тех, кто еще не определился в своей потенциальной известности? Вводить двойную шкалу? И кто в этом случае будет аннулировать свое прежде принятое решение? Сама редакция? И самое главное – как в этом случае тогда быть с правом редакции на свободу мнений и решений?
Альфред Гельмут Андерш – немецкий писатель, публицист и радиоредактор
Уже одна россыпь этих вопросов показывает, что здесь одними императивами не отделаться, необходима конкретика со всеми ее противоречиями. Вот почему автор данной статьи предлагает познакомиться с позицией К.Симонова, одного из основных участников этих событий – главного редактора «Нового мира» (1956 г.), которая была изложена им лично в его открытом письме немецкому писателю Альфреду Андершу[365]: «Главный же вопрос состоял в том – почему мы тогда, в 1956 году, вскоре после XX съезда партии, весьма резко и определенно оценившего и ряд фактов в деятельности Сталина, и ряд фактов в нашей истории, отказались от публикации романа «Доктор Живаго», и отказались в то же самое время, когда в том же самом журнале «Новый мир» публиковали роман Дудинцева «Не хлебом единым», вокруг появления которого шла бурная, хотя уже полузабытая сейчас полемика, не столько по литературным, сколько по политическим вопросам…
…Потому что, на мой взгляд, в последней части романа «Доктор Живаго», и особенно в его эпилоге, сделана попытка подвести некие итоги судеб той большей части русской интеллигенции, которая пошла в революцию и с революцией и пережила вместе с народом и в гуще его все те испытания, через которые он прошел.
365
Альфред Гельмут Андерш – немецкий писатель, публицист и редактор радиотрансляций, родился 4 февраля 1914 года в Мюнхене. Когда ему было всего 16 лет, становится лидером молодёжной части коммунистической партии. За свои взгляды и убеждения в 1933 году на полгода заключается в концлагерь Дахау, после чего покидает партию и впадает в депрессию, именно в этот период пробует заниматься творчеством, не покидая Германию, но внутренне противопоставляя себя гитлеровскому режиму. Тем не менее, в 1940 году его призывают в ряды вермахта, тогда в июле 1941 года дезертирует и в качестве военнопленного попадает в США. С этого момента у него начинается новая публицистическая жизнь, А. Г. Андерш становится редактором газеты «Зов», который издавался для военнопленных. В 1945 году возвращается в Германию и в оккупационной зоне американских вооруженных сил продолжает работать в системе периодических изданий, участвуя в работе литературного кружка «Группа 47». Начиная с 1948 года, занимает ключевые посты на радиостанциях Франкфурта и Гамбурга, а в 1952 году издаёт книгу, которая основана на автобиографических событиях. Затем в 1958 году переезжает в Швейцарию город Берцон, где в 1972 году становится его мэром. Альфред Гельмут Андерш скончался в 1980 году // http://bukvaved.net/biography/45059-biografija.html (дата обращения: 09.03.2021).