И все же зададимся вопросом: чем оказался интересен роман «Доктор Живаго» для Нобелевского комитета? Ответ на этот вопрос можно найти в одном из номеров французского еженедельника “Ар”, который писал, что не столько литературное, «сколько политическое значение “Доктора Живаго” выдвинуло его на передний план»[381]. Именно приоритет политического значения был отмечен и в “Фигаро литерер»: «Пастернак стал знаменитым на Западе ещё до того, как там ознакомились с его творчеством»[382].
Борис Пастернак – русский советский поэт, писатель и переводчик.
Получив телеграмму от секретаря Нобелевского комитета Андерса Эстерлинга о присуждении ему премии, Пастернак 23 октября 1958 г. написал ему следующее: «Благодарен, рад, горд, смущен»[383]. Это событие сразу вызвало широкий резонанс. Пастернака поздравляли его соседи (Ивановы, Чуковские), приходили телеграммы, осаждали корреспонденты. Как пишет его сын, казалось, все невзгоды и притеснения с изданием романа, вызовы в ЦК и Союз писателей позади. Нобелевская премия – это полная и абсолютная победа и признание, честь, оказанная всей русской литературе[384].
Однако уже 29 октября 1958 года Пастернак под воздействием властей вынужден дать и вторую телеграмму: «В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ»[385].
Пастернак отказался от получения Нобелевской премии и до конца жизни он ее так и не получил[386].
В ночь на 31 мая 1960 г. Пастернака не стало.
И это тоже результат идеологической кампании против художника.
Понятно, что не литературные рецензии художественного содержания романа стало основной причиной случившейся трагедии.
Причина лежала в идеологическом противоборстве тех интересов, которые были представлены, с одной стороны, политическим и литературным руководством СССР, с другой – представителями политических кругов США и Европы, которые цинично использовали Нобелевский комитет, равно как и само творчество Пастернака в своих политических интересах. Все это объективно сработало на понижение репутации уже и самого Нобелевского комитета в глазах, например, такого известного философа и писателя Европы XX века, как Жан Поль Сартр.
«В нынешних условиях, – заявил Сартр, – Нобелевская премия объективно выглядит как награда либо писателям Запада, либо строптивцам с Востока. Ею, например, не увенчали Пабло Неруду, одного из крупнейших поэтов Америки. Речь никогда всерьёз не шла и о Луи Арагоне, который, однако, её вполне заслуживает. Достойно сожаления, что премию присудили Пастернаку прежде, чем Шолохову, и что единственное советское произведение, удостоенное награды, – это книга, изданная за границей…»[387]
В любом случае все это в итоге послужило тому, что в СССР сложилось достаточно устойчивое на то время мнение, что Нобелевская премия Пастернаку была вручена исключительно из-за публикации «антисоветского» романа. Но в какой мере это действительно так?
Как пишет венгерский литературовед Д.Якоч, и сторонники, и противники социализма считали Пастернака противником социализма, но сам писатель так не думал. Он предполагал, что его роман не будут воспринимать как антисоветское произведение, если он решил его публиковать в журнале «Новый мир». Но журнал не напечатал его, поэтому Пастернак отдал произведение итальянскому издательству Фельтринелли, кстати, члену Коммунистической партии Италии. Оно издало книгу и «после этого начался ад, ад прежде всего для автора»[388].
Наблюдательные антисоветские журналисты и наёмники-политики капитализма, нашли в книге массу мест и высказываний, очень подходящих для дискредитации социализма и советского строя. И далее пропагандистская машина капиталистической прессы «заработала по своим традициям, всячески восхваляя автора за разоблачение социализма[389]. Но при этом они умалчивали о том фрагменте романа, где Пастернак описывает, как воспринял доктор Живаго известие об Октябрьской Революции. Вот что пишет об этом Даниэль Якоч: «Именно поэтому я процитирую эти слова из романа (при этом, мы должны помнить, что доктор Живаго есть alter ego, двойник самого автора): “Экстренный выпуск, покрытый печатью только с одной стороны, содержал правительственное сообщение из Петербурга об образовании Совета Народных Комиссаров, установлении в России Советской власти и введении в ней диктатуры пролетариата… в соответствии в соответствии минуты потрясли его (Живаго) и не давали опомниться” (подчеркнуто мной, издание Фельтринелли, стр. 196)»[390].
381
Васильев Владимир. Шолохов и Нобелевская премия: история вопроса// Журнал «Литература», № 23, 2002. // https://lit.1sept.ru/article.php?ID=200202304 (дата обращения: 03.03.2022).
382
Васильев Владимир. Шолохов и Нобелевская премия: история вопроса// Журнал «Литература», № 23, 2002. // https://lit.1sept.ru/article.php?ID=200202304 (дата обращения: 03.03.2022).
383
Нобелевская премия Бориса Пастернака.
386
Это сделал сын поэта Евгений в 1989 году, когда Нобелевский комитет решил восстановить историческую справедливость // Нобелевская премия Бориса Пастернака.
387
Васильев Владимир. Шолохов и Нобелевская премия: история вопроса// Журнал «Литература», № 23, 2002. https://lit.1sept.ru/article.php?ID=200202304 (дата обращения: 03.03.2022).
388
Булгаков и Пастернак: венгерское прочтение. Интервью